Ведь наверняка же не обошлось без магии!
Глядя в глаза этого мужчины, прозрачно-голубые, чистые, я чувствовала, что теряю связь с реальностью. На какое-то мгновение даже забыла, что за нами пристально следят десятки приглашенных. Фигуры вокруг размыло хмельной дымкой, затянувшей сознание.
С трудом, собрав мозги в кучку, удалось выронить:
— Помнится, что-то такое вы говорили мне в храме…
— Думаю, лишний раз сделать вам комплимент не преступно.
Зато преступно вот так меня обнимать. Так, словно я его… жена.
Опустила глаза, закусила губу, не зная, что со всем этим безобразием делать.
С его комплиментами и моими эмоциями.
Невольно я начинала что-то испытывать к этому мужчине."
"Мы настолько увлеклись танцем, что даже не сразу уловили момент, когда музыканты перестали играть. Отпускал меня Андрей с явной неохотой, словно хотел продолжить. А я… Мне, если честно, прекращать тоже было неохота, и вот это ощутимо сбивало с боевого настроя.
Новая мелодия, разлившаяся по залу, зазвучала более оживленно, и придворные разбились на поры для следующего танца.
К Андрею подлетела Наташа и утащила его танцевать, а меня забрал «отец». Я потеряла из виду Воронцова, его захлестнула пестрая толпа, и следующие несколько минут выслушивала восторги Вяземского по поводу свершившейся свадьбы. Он был всем доволен, все ему нравилось, а уж о благословлении Многоликого говорил, как о наивысшей награде, полученной прямо из рук императора.
— Кто бы мог подумать, Софушка! — растроганно восклицал псевдоотец.
— Кто бы мог подумать! Вы созданы друг для друга — я это сразу понял!
Ну-ну… Понял он… Интересно, не в тот ли момент, когда яростно укутывал меня своим мундиром, скрывая от чужих глаз мое полуобнаженное тело?
Очень хотелось наступить ему на ногу… Дважды… Получилось трижды, ну так нервничаю я, сильно… Как-никак скоро женщиной становиться, если от мужа не отобьюсь…
Несмотря на то, что двери были раскрыты настежь, очень скоро в зале стало душно. Не успела мелодия стихнуть, как я распрощалась с «родителем» и отправилась на поиски дамской комнаты.
И тело, и душа требовали уединения. А разум жаждал пообщаться с Четом.
Надеюсь, хотя бы он объяснит мне, что произошло в храме и как нам быть дальше.
Поблуждав по пустынной анфиладе, но так и не обнаружив даже намека на туалет, решила хотя бы позвать чертяку. Опустившись на кушетку и убедившись, что в комнате, выполненной в бордовых и золотых тонах, я одна, тихонько спросила:
— Чет, ты здесь?
Тишина.
