Я знал, чего она добивается: хочет быть исключенной. Для темных это все равно что аттестат об отличной учебе для светлых.
Но император основал АТиС не для того, чтобы учить только избранных.
И я стал ректором не для того, чтобы оставлять в академии только тех, кто мне удобен.
Император считал, что веками существующий разлом между светлыми и темными необходимо преодолеть. Потому основал АТиС, потому собрал вокруг себя смешанную свиту, потому делал все, чтобы светлые и темные перестали жить в состоянии холодной войны.
Я был с ним согласен и отлично понимал, за что берусь, занимая пост ректора АТиС. И пасовать перед трудностями не собирался.
Даже перед трудностями с лисьим взглядом темных глаз.
Потому Медея доучилась до самого конца — несмотря на все ее усилия.
Один Триединый знает, как мне было сложно.
Нет, не из-за того, что однажды она устроила в АТиС нашествие саранчи, хотя нервы она мне за три года потрепала знатно.
Потому что я никак не мог перестать о ней думать.
Ни.
На.
Один.
День.
Я привык жить с тоской по Амели. Погибшую жену я видел в глазах Лили, в улыбке Бенджамина, в пытливом уме Сэмми. Она продолжала жить в наших детях и у меня в сердце.
Но я совершенно не привык жить с тем, что все мои мысли занимает другая женщина.
Моя адептка.
Темная ведьма.
Медея Даркмор.
Я думал, после того, как она наконец получила диплом из моих рук (и едва меня не отравила в процессе), станет легче.
Но нет.
Я был светлым, и для меня глупо было не признавать, что я полюбил ее, глубоко и сильно.
Любовь для меня, как и для любого светлого, была совершенно понятным и четким явлением, как силы притяжения. Она питала, наполняла жизнью, радовала, вдохновляла. Я любил Медею Даркмор. Точка.
Но она была темной и меня ненавидела.
Потому я решился на авантюру."
"Император ведь так хотел, чтобы светлые и темные наконец научились друг с другом сосуществовать.
Не пришла ли пора для первого в истории смешанного брака? И можно ли найти кандидатуры на роли жениха и невесты лучше, чем Верховный светлых и дочь Верховного темных?
Не то чтобы я питал иллюзии по поводу того, что Медея тоже ко мне неравнодушна.
То есть, она, разумеется, неравнодушна: терпеть меня не может.
А в остальном…
Какая-то часть меня, конечно, хотела верить, что все ее проделки — это флирт темной ведьмы, который, как известно, опаснее лесного пожара. Если избранник темной во время брачных игр не выжил — то… что ж. Слаб был. Помянем. Мужем бы тоже был некудышным.
