Вив, помесь пантеры и грифона, которая теперь от меня не отходила.
Дыру в стене кухни.
Бенджамина, который был рад, что у него наконец будет мама, как у всех. К слову, я не ожидал, правда, не ожидал, что Медея будет с ним такой ласковой, что в самом деле будет с ним возиться и учить его обращаться с магией.
Она ведь — темная, а я — не идиот.
Но это происходило, и это было то, чего я даже в самых смелых мечтах не мог вообразить.
Как и того, что Медея найдет ключик к Лили, которая весь последний год напоминала тень от себя прежней.
Даже Сэмми осмелел, должно быть, приняв неизбежное, а мама забыла про свой артрит и упоенно принялась участвовать в жизни семьи (чтобы в ней не начала участвовать Медея, должно быть). Она как будто стала здоровее, глаза загорелись, спина выпрямилась.
То, что началось как авантюра, продолжилось тем, что я понял совершенно точно: Медея — та самая, сердце меня не обмануло.
И для меня будет большим счастьем видеть ее рядом.
Если Медея в самом деле планировала отравить мне жизнь, как обещала, то…
У нее не выходило.
Хотя нервы, конечно, у меня порядком истрепались.
— Что на меня нашло? — повторил я вопрос Медеи и улыбнулся.
Я планировал сделать ей подарок на свадьбу.
Серьезный.
Такой, который ей понравится. Который ее достоин.
Ради этого мне пришлось вывернуться из кожи и отдать половину состояния Лайтвудов.
Но оно того стоило.
— Да! Лорд Лайтвуд, давайте начистоту. Я не хочу быть вашей женой…
— Как? — поднял брови я. — Пауки в моем кабинете, толченое стекло в моем вине… Разве это были не знаки внимания? Медея, — я взял ее за руку.
— Вы можете быть со мной честны. Я знаю о ваших чувствах.
— Лайтвуд! — Медея вырвала у меня руку, помедлив целую секунду.
Обожаю, когда она злится.
Несмотря на все ее старания, ей так и не удалось ни разу по-настоящему вывести меня из себя.
И не удастся. Что я там не видел?
(Триединый, если бы я знал тогда, как ошибаюсь.)
Глава 26"
"— Да! Лорд Лайтвуд, давайте начистоту, — начала я. — Я не хочу быть вашей женой…
Взгляд Лайтвуда стал таким благостным, таким постным и светлым…
Вот он на меня так в АТаС смотрел.
Ходячий упрек в греховности, а не взгляд. Внимательный такой, пристальный.
Ну, по крайней мере, я думала, что это упрекающий взгляд. Если бы так смотрел темный, я бы подумала... что он заинтересован и готов нападать.
— Как? — поднял брови Лайтвуд. — Пауки в моем кабинете, толченое стекло в моем вине… Разве это были не знаки внимания? Медея, — он вдруг взял меня за руку.
