Сваха для дракона

Теперь это было лицо грозного правителя, который уверен в том, что ему пытаются солгать.

– Леди Ималия, вы хотите еще что-то сказать?

По моему лицу и так все замечательно читалось – и Одхан, и князь вместе со Снорре переглядывались с таким видом, словно застали шпиона на месте преступления. Я ощутила призрачное касание ледяной стали к горлу – теперь мне точно не ускользнуть от процедуры магического дознания. По тьме, которая сгустилась на дне зеленых глаз Одхана, по его торжествующей улыбке, я понимала – он прицепится ко мне как репей, как охотничья собака, и будет следить за каждым шагов, как и обещал.

Оказавшись загнанной в угол, я всем телом чувствовала тревогу: опасность собиралась над моей головой грозовыми тучами. Да, Август погиб раньше, чем успел раскрыть свой рот, но я сама взяла и подставила себя под удар.

Но помощь пришла оттуда, откуда я точно ее не ждала. Дели Периян выдвинулся вперед, вызывая огонь на себя. Его голос тянулся медовыми нитями, убаюкивая чужие подозрения под карамельной сладостью слов.

Если бы я не знала, что Периян прирожденный лжец и интриган, я и сама бы ему поверила.

Поглаживая черную бороду, дели почтительно склонил спину перед князем:

– Великий дракон, внемли: удивление госпожи Ималь вполне обоснованно. Любой житель моего княжества скажет вам, что нет для князя Ихтирама ничего важнее единственной и горячо любимой дочери. Она последнее сокровище, что осталось у него после кончины возлюбленной супруги. Госпожа Ималь, в чьих жилах течет кровь и моего народа, знает, что князь Ихтирам желал оставить княжеский престол именно своей дочери, что невозможно, выдай он ее замуж в другое княжество.

– Что?! Женщине?! – чье-то гневное возмущение разрезало толпу как раскаленный нож масло. Дели Периян смерил нахала ледяным взглядом, словно невзначай касаясь ладонью груди. Я вздрогнула, предугадывая последствия – тончайшая метательная игла, ядовитая и смертоносная, пронзает воздух и впивается нахалу в шею. Яд действует мгновенно, и вот придворный падает на мраморный пол у ног дели Перияна, исходя зеленоватой пеной и судорогами.

В толпе разгорается паника, Перияна хватают гвардейцы…

Но нет, при дворце чужого правителя посол Цуриона смог сдерживать свои замашки. Он лишь одернул лоскут искристо-синей ткани в сторону и произнес, тоном, от которого даже мне захотелось провалиться сквозь землю:

– В Цурионе женщина – священна. Если она желает стать правительницей после своего отца, никто не сможет ей запретить.