Сваха для дракона

– Так и будете медлить, князь? Помнится, вы говорили, что мои прелести вас не интересуют, – голос дрожал, но не от страха – от холода.

– Что ж, если нам придется пройти через обряд, – медленно, по слогам, проговорил Лоркан, дергая за шнурок, стягивающий горловину сорочки, – будем сохранять достоинство.

В реку мы вошли вместе, рука об руку. Закрыв глаза, я чувствовала, как ее воды плещутся, оборачиваются вокруг щиколоток, поднимаются выше. Нижняя рубашка намокла, прилипла к телу, и ледяное прикосновение реки к заиндевевшей коже ощущалось легкой щекоткой.

И только теплые пальцы Лоркана, касавшиеся моей ладони, дарили крохи тепла.

Я оглянулась на берег – Снорре с тревогой вглядывался в туман, повисший над рекой и поглотивший наши силуэты. В руках комкал мундир, сброшенный с плеч, и я на мгновение ощутила укол вины: он был готов укутать меня, как ребенка, едва ступлю обратно на берег.

– Простите, что из-за меня испытываете подобное унижение, – прошептал Лоркан, старательно отводя глаза.

Я старалась не смотреть на него – в отличии от меня, князя заставили разоблачиться полностью, – но шрамы, покрывающие плечи и спину, притягивали взгляд. На них было смотреть почти больно, даром что большинство давно превратились в узкие белые полосы. Шрамы выцветали, но на смену им придут новые, куда более страшные, пока однажды пламя Лоркана не вырвется из-под контроля и не уничтожит его.

Сделав несколько шагов, я оказалась по шею в воде, и тогда стало тепло, словно река решила согреть озябшее тело.

А вот легкое свечение вокруг я поначалу приняла за мираж. Воды были так темны, что поглощали любой источник света.

– А это еще что? – услышала я бормотание Лоркана за спиной. Туман сгущался, отделяя нас от берега непроницаемой завесой. И свечение усиливалось, становясь таким ослепительным, что резало глаза. Я зажмурилась, чтобы не видеть, как оно проникает под кожу, торопливо бежит по венам, словно стремилось как можно скорее добраться до сердца.

Вскрик, плеск. Перебарывая боль, поразившую меня от макушек до пят, я попыталась подобраться ближе к Лоркану. Его голос, искаженный до неузнаваемости, прозвучал над рекой похоронным набатом.

– Мой князь! – еще один приступ боли, сконцентрировавшийся в груди. Едва не теряя сознание, я успела схватить за хвост слабеющую мысль: “Так чувствуют себя люди, которым вырвали сердце”. Или те, кто лишился чего-то важного.