Сваха для дракона

Мутный взгляд алых глаз зашарил по темнеющему небу – солнце опускалось за горизонт так стремительно, словно ему тоже было невыносимо наблюдать за издевательствами Вейлин.

Тихое, задушенное шипение вырвалось из горла Лоркана, когда он, перебарывая боль и усталость, взвился вверх и растопырил крылья. Одно из них едва двигалось, парализованное травмой. Во взгляде князя, едва видимом в наступающих сумерках, горела отчаянная решимость. Вейлин не ожидала от раненого брата такой прыти: отшатнулась, но не успела.

Все оказалось кончено на счет раз-два.

История любит повторять саму себя, раз за разом, до бесконечности. Много лет назад Вергельд, Дракон-Отец, сжег крылья брату и изгнал его. В ту ночь Лоркан, через боль и кровь, опалил крылья Вейлин, проклиная ее на вечное одиночество в изгнании.

Крылья ее вспыхнули как факел, кожистые перепонки лопнули и обуглились. Небо над Геммином наполнилось горьким, отчаянным ревом – даже стремительно падая, Вейлин не оставляла надежды задеть Лоркан хотя бы когтем, утащить его за собой.

Но истинная форма не любит пренебрежения, без крыльев дракон теряет свой облик, но и человеком обратиться не может. Покрытое чешуёй тело рухнуло на площадь Святилища Дракона и затихло. С холма не было видно деталей, но одно мы знали точно: возмездие, о котором грезила и Вейлин, и Эрооло, не состоялось.

Я обессиленно опустилась на землю, закрывая лицо ладонями. Меня преследовал запах пылающей кожи, тлеющего дерева и чужой крови.

Но в то же время, я испытывала невыразимое облегчение. И хватала воздух ртом, как рыба, вытащенная на берег. Когда ты наблюдаешь чужие страдания, или сам оказываешься на грани между жизнью и смертью, на ум сразу же приходят обещания. Те, что ты давал себе или другим, но не находил времени исполнить. У меня их было столько, что голова кружилась: приютить Марну, наладить отношения с отцом, провести больше времени с матерью, вернуться в Цурион и принять титул наследной княжны. Теперь к этому прибавилось еще одно – открыть Лоркану свои чувства, что острыми лезвиями раздирали мне грудь, не давая сделать вдох. Решусь ли я?

Пока я размышляла о том, как именно сложится теперь моя жизнь, Марна напряженно всматривалась в горизонт. А затем невнятно воскликнула, указывая куда-то вдаль и вырывая меня из капкана собственных мыслей. Я подняла голову, перебарывая необыкновенную слабость.