XXVIII
В стиле был другом красивый
И беспечный Хай-Була,
В Ялте прозванный шутливо
""Ай, была иль не была!"".
Спутник верховых вояжей,
Дам курортных идеал,
Лошадей и экипажей,
Как Асан, он не стяжал.
Был в Париже он, в столице,
Легкомысленный жуир...
Ныне он не мчится птицей,
Хай-Була покинул мир.
Джигитуя, волей рока,
Пьяный он упал с седла,
И давно в раю пророка
""Ай, была иль не была!""
XXIX
Но теперь галантен, пылок,
Он сидел в подвале тут,
И две дюжины бутылок
Уж откупорил Мамут.
Был чертог исполнен шума,
В преисподней хохот рос,
Лишь чабан-Амет угрюмо
Пил, как бочка, свесив нос.
Дмитрий крикнул: - Выпьем, что ли,
Рюмку дамскую, Асан?
-- Что же, пьемте, в вашей воле...
-- Хай-Була, как твой роман?
-- Есть хорошенькая дама!
-- Первый сорт, или второй?
-- Вот-с письмо их! -- Пишет прямо?
Покажи сюда... ой-ой!
XXX
Дмитрий почерк баронессы
С удивлением узнал, --
Вздох, амуры, жантильесы,
Хай-Була и львица зал!
-- Ха-ха-ха! Нахал мой, браво!
-- Подарила мне часы,
Съездил с ней в Мисхор! - лукаво
Хай-Була крутил усы.
""Вы, шаршавые подонки
И отрепья всех слоев! -
Дмитрий думал, сев в сторонке: -
С вами я кутить готов!
В сей компании прелестной
Позабудусь, как в чаду,
И, хотя оно не лестно,
Славно время проведу!
XXXI
""Снам - конец, тоске - забвенье!
Я не в избранном кругу,
И из недр его виденья
Здесь я вызвать не могу.
Только мелкие тут бесы,
Даже голой ведьмы нет,
Разве образ баронессы --
Промелькнувший силуэт!""
-- Дмитрий Павлович! - угрюмо
Рек Асан. - Мне не везет!
Пью, а в голове все дума.
Случай был со мной, да вот
Дело дрянь! Была тут дама...
Мне вот вышила платок
Я за ней ходил упрямо,
Бросил пить, да все не в прок!
XXXII
Что могло такое статься? --
Разлюбила, стал не мил!
Запер я ее, признаться,
Раз в конюшне и прибил.
Я стращал, стрелял в окно ей --
Не идет на рандеву!
Так вот с горничною Зоей
И уехала в Москву! --
Тут Асан, в сужденьях меток,
Дмитрию передает
Анекдотов, исторьеток
Грубый и циничный свод.
Злая летопись курорта,
Хроника сезонных дней...
И мораль в устах у черта
Вряд ли вышла бы верней!
ХХХIII
В Ялте, в дни ее паденья,
Продавец ракушек был.
О морали с точки зренья
Раковины он судил:
-- Прежде с дамою, бывало,
В Ялту ездил господин.
