XXXIX
В позу став друг перед другом,
С шиком адских выкрутас,
Хай-Була, Асан шли кругом,
И Амет пустился в пляс.
И Мамут в веселье диком,
Со стены сорвав кинжал,
С громом, топотом и гиком
Там лезгинку танцевал.
Но свалившись на постели,
Там, под музыку цыган,
В буйных звуках, в буйном хмеле,
Дмитрий спал, мертвецки пьян...
Снилось грустное былое,
Мрачный сон, весь черный зал,
И о смерти, о покой,
Тихо requiem рыдал.
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
УЗЕН-БАШ
Lebet wohl, ihr, glatten Sдle,
Glatte Herren! Glatte Frauen!
Auf die Berge will ich steigen.
Lachend auf euch niederschauen!
Hemrich Heine, ""Reisebilder""
I
Светлый край! -- я вижу снова
Море, горы, облака...
Мир здесь тих, сосна сурова,
Даль ясна и широка.
Воздух чистый, животворный
Вновь вливается мне в грудь,
В облаках тропинки горной
По каменьям вьется путь.
Ждет душа моя покоя!
В высотах, гдe близок Бог.
Я найду, над бездной стоя,
Мир, забвение тревог.
Все здесь просто и отрадно,
Сердце счастьем напою,
Припаду губами жадно
Под скалой, в траве, к ручью!
II
Право, это идиллично! --
Черный хлеб, вода и лук.
И Сварогов ел отлично,
Сев у скал, на горный луг.
Ключ, журчавши вдоль арыка,
Был прозрачен, чист, студен,
Глыбы гор нависли дико.
Дмитрий весел, утомлен.
Сладок отдых на привале,
Между сосен тих приют!..
Лошади овес жевали,
И огонь развел Мамут.
Веял запахом смолистым
Расстилавшийся дымок,
И под деревом тенистым
Дмитрий на траве прилег.
III
Город кинув для прогулки,
Шел в обычный свой поход
Дмитрий в лес, шумевший, гулкий,
В тишь ущелий, мглу высот.
Бросив праздность жизни вздорной,
Шум курорта, пошлость зал,
Где-нибудь в деревне горной
По неделям он живал.
Жизнь ему казалась краше,
Мир былых исполнен чар,
В мирном, тихом Узен-Баше,
У друзей в семье татар.
Как Антей, к земле прильнувший,
Вновь прилив упавших сил,
Обновленный, отдохнувший,
Он в природе находил.
IV
Кто к природе вечно ясной
Мог прислушаться на миг,
Тот умел живой и властный
Уловить ее язык.
Вздохом ветра, моря шумом,
Детским лепетом ручьев,
Голосом в лесу угрюмом
Говорит она без слов.
Этот шепот, это пенье
Уловив в ночной тиши,
Вновь найдешь тоски забвенье,
Ясность мирную души.
Мать поет у колыбели,
Сказки шепчет горный дух...
Их подслушать не умели
Злое сердце, грубый слух.
V
Но коней седлают снова,
Едут Дмитрий и Мамут,
Едут медленно, ни слова, --
И подъем опасный крут.
