У нее неистово, до боли заколотилось сердце, когда она ощутила, его дыхание над самой интимной частью ее тела, потом он уткнулся в ее невесомые волосы и принялся языком разбирать их на отдельные прядки. Необычный текучий жар, манящая щекотка."
"Озадаченная, она попыталась ускользнуть от него, но он не сдвинулся с места и продолжил лизать ее с какой-то влажно-розовой нежностью, заставляя открыться ему. Она ничего не могла поделать с собой — сдалась, раздвинула бедра. Его язык нашел самую шелковистую часть ее тела, ту заветную влажную почку, и принялся описывать вокруг нее мелкие круги легко, едва касаясь, а в это время руки гладили ей бедра, двигаясь вверх и вниз.
Наслаждение отвоевывало себе пространство — у нее под кожей, в промежутках между ударами сердца. Все ее чувства сосредоточились на чарах, которые он пустил в ход, на магии огня, укутанного в темноту. Теперь он ласкал ее не кончиком, а всей плоскостью языка, и, к собственному удивлению, она вдруг вскинула бедра вверх, отдаваясь новым ощущениям.
После нескольких легких прикосновений Габриель остановился, а она — нет: продолжала извиваться всем телом, пока по жарким выдохам не поняла, что он смеется. Он играл с ней, заставлял делать постыдные вещи. Когда Пандора попыталась оттолкнуть его голову, он перехватил ее дрожащие руки, прижал к софе и нашел ритм касаний — легкий, резкий, равномерный, от которого все ее нутро сжималось, как пульсирующее сердце. Габриель знал, что делал, неутомимо добавляя и добавляя остроты ощущениям, пока они не начали плавить и затоплять каждую клеточку ее тела.
Пандора попыталась удержать эти ощущения в себе, но стало только хуже: ее стала сотрясать дрожь. Девушка почувствовала, как у нее закатываются глаза, как руки и ноги вскинулись, чтобы в примитивном порыве ухватиться за что-то, вцепиться изо всех сил.
Когда последний приступ дрожи прошел и сменился умиротворением, Габриель поднял голову, а потом заключил Пандору в объятия. Она вытянулась и устроилась у него под боком, положив одно бедро ему на ногу.
Во всем теле была приятная тяжесть, как будто Пандора проснулась после долгого сна. И в первый раз ее ум был полностью сосредоточен, не отвлекаясь ни на какие побочные мысли. Пандора поняла, что он шепчет ей что-то на ухо, повторяя то же самое еще и еще раз, пока она не повернулась к нему и не пробурчала:
— У меня это ухо плохо слышит.
Она щекой ощутила, как его губы изогнулись в улыбке, потом Габриель поднял голову:
— Я знаю.
