В этот момент как раз последовал грозный окрик убийцы:
– Кому сказано – брось автомат!"
"Евгений уже практически выполнил полный присед, но при этом не опустился на колени. Когда последовал очередной приказ Зотина бросить оружие, Евгений кивнул и с силой отшвырнул автомат от себя, забросив его за спину убийце. Зотин машинально проводил взглядом летящее оружие. И в тот момент, когда его голова вынужденно повернулась в сторону, Евгений распрямил свое тело, подобно освобожденной пружине, и в этом стремительном броске обрушился на врага.
Все внимание Кудрявцева в этот момент сосредоточилось на правой руке убийцы с зажатым в ней ножом, приставленным к горлу заложницы. Зная о силе Зотина, Евгений понимал, что тот способен снести женщине голову одним движением, поэтому стремился не дать убийце сделать ни одного движения. В прыжке он выбросил вперед руку. Пальцы Кудрявцева вот-вот должны были сомкнуться на правом запястье убийцы. Но именно в этот момент Зотин, опередив Евгения на какие-то доли секунды, дернул рукой.
И на шее женщины, чуть ниже ее подбородка, образовался широкий надрез, откуда брызнула кровь, окатив руку убийцы и зажатый в ней нож. В следующее мгновение Евгений своей левой рукой, словно капканом, перехватил запястье бандита и дернул его руку на себя и в сторону, выворачивая кисть и выдирая ее из сустава. На этом короткую схватку можно было считать оконченной. С разорванным сухожилием и выдернутой из сустава кистью Зотин уже не способен был к сопротивлению, о чем наглядно свидетельствовал его вырвавшийся из горла крик.
Но испытываемая Евгением ненависть к убийце, полоснувшему ножом по горлу заложницы, выключила какой-то предохранитель. Или же сущность бойца спецназа, обученного сражаться до полного уничтожения противника, оказалась сильнее обязанностей представителя силовых структур, посланного на задержание сбежавшего из-под стражи преступника. И, не удовлетворившись одной искалеченной рукой, Евгений ребром правой ладони нанес Зотину сокрушительный удар по горлу.
Крик убийцы сразу же оборвался. Его голова откинулась в сторону, а в горле еле слышно булькнула кровь, заливающая разорванную трахею. Двухметровый Зотин, как мешок с костями, рухнул на бревенчатый настил плота. Евгений даже не взглянул на его бездыханное тело, а поскорее нагнулся к женщине, чтобы осмотреть ее рану. Ему пришлось силой отстранить ее руку, которой она безуспешно пыталась остановить кровь.
