Презрительные высказывания в адрес своих преследователей тут же переключили мысли диверсанта на еду. Стен перекатился на бок и взглянул на лежащего рядом Боба. Боб спал, широко разметавшись на высохшем мху, который после изнурительного бега по горящему лесу казался ему удобнее самой мягкой постели.
Добравшись до берега реки, Стен объявил бессрочный привал. На берегу можно было переждать любой пожар, в случае реальной опасности спасаясь от огня в воде. Однако опасения Стена оказались напрасными. До Щугора пожар так и не добрался.
К вечеру слабый ветер утих окончательно, и поднимающийся в небо дым завис над лесом темной грозовой тучей. Где-то на востоке огонь еще продолжал уничтожать таежную флору. Напрягая слух, Стену порой удавалось услышать треск объятых пламенем смолистых сосновых стволов. Однако этот звук не приближался, и тянущегося из лесной чащи дыма тоже не становилось больше. Из чего Стен сделал вывод, что пожар идет на убыль. Было ли это заслугой пожарных, или огонь остановился сам по себе – диверсанта уже не интересовало.
Единственно важным для Стена являлось то, что поставленная им цель достигнута – огонь позволил группе оторваться от преследования и надежно скрыл следы. Как командира, Стена удручала смерть Марка, но после недолгих размышлений он пришел к выводу, что гибель одного диверсанта – это допустимая потеря.
«Проснется – тоже вспомнит о жратве, – решил Стен, глядя на спящего Боба. – Это даже лучше. – Он хищно улыбнулся. – С голодухи не будет привередничать».
Диверсант поднялся на ноги и, вынув из висящих на поясе ножен свой таежный тесак, направился к лесной опушке. Подойдя к рухнувшей вековой ели, он остановился у трупа Марка: «Надо было сразу раздеть его, сейчас бы не пришлось возиться». Задубевшее тело действительно поддавалось плохо, и Стену пришлось повозиться, прежде чем он стащил с трупа одежду. Сложнее всего оказалось вытащить из рукавов руки. Так и не сумев это сделать, Стен попросту распорол рукава ножом. Раздев труп догола, Стен вновь перевернул его на спину и расчетливым ударом отсек у трупа голову.
Таежный тесак плохо подходил для разделки мясных туш и то и дело застревал в костях и сухожилиях, но в конце концов Стен вырезал из мертвого человеческого тела два достаточно крупных мясных куска. Чавкающие звуки, с которыми нож входил в человеческую плоть, разбудили Боба. Он осторожно выглянул из-за сосновой поросли и взглянул в сторону опушки, где Стен продолжал махать окровавленным ножом.
