Уэстон достал темно-синюю толстовку с эмблемой хоккейной команды.
На ней большими буквами было написано EASTBURGH DEVILS, а вокруг этих слов красовались два дьявольских рога.
— Чтобы все знали, что ты моя.
Он натянул толстовку на мою голову, закрыв капюшоном.
— Разве не у каждого есть какая-нибудь дьявольская одежда?
— Да, но не с вышитой на рукаве буквой «Одиннадцать».
Уэстон поднял мою руку и показал мне на рукаве, что на ткани толстовки желтыми нитками вышит эльф. Я провела по нему пальцем и посмотрела на аккуратно вышитого эльфа.
— Люси вышила желтой вышивальной нитью на толстовке номер каждого игрока «Дьявола», — начал объяснять он, — у одних он на рукаве, как у нас с Картером, у других — на спине или на подоле от шеи.
— Мне нравится эта идея. — Улыбнулась я, и он поцеловал меня в лоб.
Мы с Уэстоном сидели на его кровати, переодевшись в свежие носки и шорты для сна в моей комнате, которых все равно не было видно сквозь слишком большой балахон.
— Зачем Руди положил сюда упаковку оливок?
В ужасе спросил он, с отвращением глядя на маленькую круглую баночку.
Я взяла маленькую баночку из его рук:
— Потому что я заказала.
Нет ничего лучше оливок, миндальных или нет, маринованных в уксусе или масле.
Оливки можно было есть с чем угодно, и это только улучшало блюдо.
— Ты странная.
— У тебя нет вкуса. — Попыталась я оправдать свое предпочтение оливкам.
— У меня отличный вкус, особенно в отношении девушек. — Возразил он, откусывая от своего бургера, и я игриво закатила глаза.
Я никогда не думала, что буду есть бургеры на кровати с Уэстоном незадолго до полуночи и обсуждать свои предпочтения в отношении оливок, но вечер среды не мог закончиться лучше.
37. Луна
Время летело незаметно."
"Часы на тумбочке Уэстона мигали ярко-красным цветом, показывая, что уже за полночь. Мне хотелось, чтобы время остановилось и мы остались в этом мгновении навсегда.
Только он и я в его спальне.
— Спи спокойно, Хейзел Баг. — Поцеловал он меня в последний раз, после чего скрылся в ванной и закрыл за собой дверь.
Я осталась стоять в ванной, надеясь, что он откроет дверь и спросит, не хочу ли я спать в его постели. Мы не говорили о том, кто где спит, потому что после еды мы оказались в постели, и я рассказала ему о том, как мой папа пытался позвонить моей маме и Итану.
Мое терпение было короче, чем слово «короткий», поэтому я повернула ручку двери в его комнату и открыла ее. К моему удивлению, Уэстон все еще стоял за дверью.
