— Ты действительно хотела спать в своей кровати? — Спросил он, скрестив руки перед голой грудью, прислонившись к дверной раме.
Проклятье.
Как могло что-то, неважно, что он делал, быть таким привлекательным и посылать искры по моему телу без его прикосновения.
— Вообще-то, нет.
— Хорошо, потому что я больше не позволю тебе там спать.
Я встала на цыпочки и приблизилась к его рту, и когда он приблизился к моим губам, я отстранилась и начала играть с ним. Вдруг я почувствовала руку Уэстона на своей шее, и он остановил меня, чтобы я не провоцировала его дальше.
— Не делай так больше.
— Или что?
Наш зрительный контакт становился все более напряженным с каждым вдохом.
Уэстон прильнул своими губами к моим и начал грубо целовать меня. Я позволила себе погрузиться в этот поцелуй и обвила руками его шею. Его рука обхватила мою талию и приподняла меня. Я обхватила ногами его голое бедро, а руки Уэстона двинулись по моей спине к попе.
Я почувствовала, как сильно хочу и нуждаюсь во всем этом.
Я никогда не была так уверена в себе, как с ним.
Его язык проскользнул между моих губ, и мы исследовали наши рты. Поцелуй быстро перешел в грубый, горячий, и мы не могли насытиться друг другом. Захлопнув дверь в ванную, он медленно направился к своей кровати.
Кровь бурлила в моих жилах, дыхание участилось, и я так жаждала прикосновений Уэстона к моим ногам и его поцелуев на моем обнаженном теле.
Я хотела его сейчас. Навсегда.
Он мягко опустил меня на матрас, и я освободила ноги от его бедер, а он склонился надо мной.
Мои губы отделились от его губ, и я позволила раздвинуть наши лица.
— Все в порядке?
— Я хочу, чтобы ты сел в кресло и наблюдал за мной.
Мои щеки пылали от жара. Я чувствовала покалывание в щеках и была уверена, что если бы горела не только маленькая лампочка на его прикроватной тумбочке, он бы увидел мои огненно-красные щеки.
Мне было немного страшно. Никогда раньше я не осмеливалась сказать такое, что хочу хоть как-то взять себя в руки. У меня был опыт общения с мальчиками, но я никогда не осмеливалась спросить именно об этом, и Уэстон стал первым.
Он поднялся с кровати, и я сделала то же самое.
Напротив кровати, где находились окна во внутренний дворик, стояло кресло.
Уэстон устроился в кресле, а я стояла между его ног, и его руки поглаживали мои ноги вверх и вниз.
Отстраниться от него было практически невозможно.
Пальцами я толкнула его в кресло, и он откинулся назад, прежде чем я сама сделала два шага назад.
