— Сказал он, и я почувствовала медленное прикосновение его большого пальца к моему соску.
Мое дыхание становилось все быстрее и короче, когда он целовал мою шею и нежно посасывал кожу.
Я почувствовала, что мои ноги уже стали похожи на желе.
— Я хочу попробовать тебя на вкус. — Прошептал он, прижимаясь к моей коже, отчего по влажной коже побежали мурашки. Я подняла на него глаза, по которым струилась вода.
— Что тебя останавливает? — Спросила я, тяжело сглатывая."
"Если бы мы продолжали стоять здесь, я бы уже кончила от одного его присутствия.
Не отрывая взгляда друг от друга, он выключил воду, и, словно переключив сознание, мы быстро приблизились, и наши губы столкнулись.
Одной рукой он обхватил меня за талию, приподнял, и я обхватила ногами его торс. Осторожно он вышел из душа, а другой рукой открыл дверь в свою комнату.
Мокрые и голые, мы вошли в его темную, прохладную комнату.
Единственное, что не полностью затемняло комнату, — это свет полной луны, заливавший комнату через окна.
Подойдя к кровати, он опустил меня на нее, и я почувствовала, как одеяло прижалось к моей мокрой спине.
Уэстон стоял передо мной, и я смотрела, как его глаза скользят по моему телу, на мгновение задерживаясь на моей киске, а затем снова пересекаясь со мной взглядом.
— Боже, Луна. Ты самая красивая из всех, кого я когда-либо видел.
Мой взгляд переместился на его твердый член, и мне захотелось притянуть Уэстона к себе и позволить его члену войти в меня.
— Раздвинь ноги, красотка, и дай мне попробовать каждую капельку тебя на вкус.
Ебанный ад.
Желание наконец-то ослабить давление между моих ног становилось все сильнее. Я хотела, чтобы он коснулся меня между ног и почувствовал, какая я мокрая для него.
42. Уэстон
— Я хочу, чтобы ты подняла руки над головой, или я прекращу трахать тебя ртом. — Приказал я Луне, приподнявшись на матрасе на одно колено рядом с ней, и положил ее руки, скрещенные над головой.
Луна была совершенно новой девушкой. Такой, которую я хотел бы держать в своих объятиях вечно.
С ней можно было поговорить, когда случалось что-то хорошее. Я хотел быть тем, кто заставляет ее смеяться так, что из глаз начинают уходить слезы. Я хотел говорить ей, когда случалось что-то плохое или глупое, потому что она была единственной, кто понимал меня и мог подобрать нужные слова.
Я целовал ее влажную кожу, спускаясь к ее киске, и опустился на колени перед ее ногами, коротко облизывая губы языком, прежде чем немного раздвинуть ее ноги.
— Блядь, Луна.
