Сьюзен молча отвечала на каждое его движение. Их тела переплетались и сливались друг с другом. Лари еще не ответил на вопрос, любит ли он её?! Пусть так! Может быть, скажет утром. Он подтвердит слова Тома Генри! А сейчас она слишком устала, чтобы опять думать. Сьюзен повернулась на бок, устроилась поудобнее на плече Лари, натянула на себя одеяло и крепко заснула. Её разбудил голос, шептавший прямо в ухо:
— Значит, это был не сон? Ты действительно говорила мне о своей любви? И о том, что надеешься подарить мне ребенка?
Было еще темно, и Сьюзен не смогла рассмотреть выражение его лица.
Но утвердительно тряхнула головой.
— Нет, ты вовсе не спал. Это был не сон. Так же как и я не во сне признавалась тебе в любви..
А присниться мне теперь может только один, самый ужасный кошмар: будто бы ты сказал, что не любишь меня и никогда на мне не женишься. Потому что мой отец тебе этого бы не позволил. Такое действительно может случиться только в дурном сне. Не так ли?
— Кое-что из сказанного сейчас тобой правда.
После минувшей ночи мне, наверное, уже нет нужды уточнять, что именно…
— Я знаю, ты уверен, что мой покойный отец не благословил бы нас на брак. Но ведь мы теперь не нуждаемся в его благословений. Кроме того, Ларри, я уверена, так же как и Том, что для Алекса, будь он жив и узнай о нашей любви, не было бы большего счастья, чем видеть тебя своим зятем. Ты окончательно стал бы для него сыном, о котором он всегда мечтал.
— Возможно, что ты права. Он мог видеть во мне сына.
Но не мужа своей дочери. Зятем Алекс хотел иметь человека “из общества”. Будет ли этот человек любить его дочь, твоего отца волновало мало.
Сердце Сьюзен запрыгало от счастья после этого косвенного признания Ларри в любви. Но вытягивать из него столь желанные слова она не решилась. А вместо этого стала дразнить.
— Как ты думаешь, кем бы мой отец предпочел видеть Ларри: человеком, женившимся на его дочери, или соблазнившим ее?
— Это я соблазнил тебя? — воскликнул Ларри.
Но лицо его наконец озарила счастливая улыбка.
— Я соблазнил тебя? Ничего себе обвинение! Когда тебе только исполнилось семнадцать лет, я сразу же отослал тебя подальше, прекратил всякие дружеские отношения. Но никогда не переставал желать, чтобы все было совсем по-иному. Это были безнадежные мечты, Сьюзен. Поскольку твой отец желал для своей дочери мужа совсем другого толка.
— Но именно ты всегда был тем мужчиной, которого бы я хотела.
