Свет между нами

Я с нервозным смешком отстранилась от него.

– Странно? Что именно?

– Снова быть с кем-то. Я к этому не привыкла. И к тому же мы живем вместе…

– Мы ведь решили не спешить, забыла?

– А как же наше «ты – босс, я – твой работник»? Мне не хочется говорить о нас в деловом ключе, но как быть с этим?

– Да, придется с этим разобраться. Но давай сначала просто сходим на наше первое свидание?

– С удовольствием, – засмеялась я. – Ты готов идти?

– Наверное, – нахмурился Ной. – Мы не будем есть? Мне кажется, едой из «Аннабель» я насытился до конца жизни.

– Мы идем в маленькую кондитерскую на Амстердам-авеню, но я обещала Энтони заглянуть в «Аннабель». Очень хочу познакомить вас друг с другом.

Он потер подбородок.

– Меня ведь там знают? Или наслышаны обо мне. Об идиоте-затворнике, вечно увольняющем своих помощников?

Я взяла его за свободную руку.

– Не нужно делать ничего, к чему ты еще не готов. Я могу в любой момент позвонить Энтони…

Ной поднял руку и провел подушечкой большого пальца по моей нижней губе.

– Ты же хочешь зайти в «Аннабель»? Значит, мы так и сделаем.

Казалось, сердце взорвется от чувств, и я постаралась совладать со своими эмоциями. Мне непросто будет привыкнуть к головокружительной эйфории, охватывающей меня оттого, что мной дорожат и обо мне заботятся. Я чувствовала себя беспечной, импульсивной и воодушевленной, как парашютистка за миг до прыжка с самолета.

На тротуаре Ной левой рукой взял меня под руку. В правой он держал трость.

– Так странно, – пробормотал он.

– Ты привыкнешь к ней.

По дороге я почти физически ощущала идущее от Ноя напряжение. Уголки его губ опустились, на лице застыло сосредоточенное выражение, пальцы практически вцепились в мою руку. Но когда мы повернули на Амстердам-авеню, влажную после вчерашнего ливня, он заметно расслабился, шаг стал увереннее, и трость ритмично постукивала по асфальту.

Мне не хотелось смущать Ноя, поэтому я сдержала порыв подбодрить его, хотя моя радость практически била через край.

Желто-белый полосатый навес у входа в «Аннабель» провис под весом дождевой воды. В ресторанчике сидело немало посетителей, но он не был переполнен. Максин приветствовала нас своей обычной натянутой улыбкой.

– Доброе утро, Максин.

Она удивленно моргнула веками, скрытыми под густым слоем серебристых теней и черной подводки, но затем признала во мне бывшую работницу.

– Шарлотта? Надо же.