Свет между нами

Я не могу все время опираться на тебя, обременять тебя и продолжать причинять тебе боль. Не могу.

Ной повернулся ко мне, взял меня за плечи и напряженно посмотрел в лицо.

– Единственное, что сейчас имеет значение, – твое прослушивание. Для гастрольного оркестра. Ты получишь в нем место, Шарлотта. Иди и возьми его. Займи его, поскольку оно твое, и ты это знаешь.

Ной выпустил меня и зашарил рукой в поисках чемодана. Нашел и поднял его за ручку. Потому что действительно уходил. Я не могла и не хотела в это верить.

– Ной, что ты собираешься делать? Куда пойдешь?

– Я вызвал такси. Сначала поеду в Коннектикут. После? Не знаю, а если бы знал, то не сказал бы тебе.

Он замер, на его скулах заиграли желваки, голос охрип.

– Знаю, это больно. Боже, поверь, я это знаю. Сердце готово взорваться от боли, которую я тебе причиняю, но так будет лучше. Ты этого пока просто не понимаешь. Я должен уйти и стать достойным тебя, Шарлотта. Я готов пройти ад, если только так смогу быть с тобой, если только так смогу заслужить место возле тебя.

Я смотрела на него и не находила слов для ответа.

– Я не знаю, что должна сказать или сделать. Попрощаться? Должна дать тебе уйти? Нет, – я загородила собой чемодан. – Я знаю, что должна пойти на прослушивание. Чувствую, что этот тур меня ждет. Но как мне оставить тебя? Я думала… – слезы наконец пробились сквозь потрясение. – Я думала, ты поедешь со мной.

На этот раз Ной обнял меня. Его руки обвили меня, губы коснулись щеки, и я услышала его шепот.

– Я найду тебя, Шарлотта.

– Нет, – я вцепилась в него, – я не могу…

Он взял в руки мое мокрое от слез лицо, его ореховые глаза сияли.

– Я люблю тебя, Шарлотта, – надломлено сказал он. – Люблю больше, чем себя, и только поэтому мне хватит духу выйти сейчас за дверь.

Я закрыла глаза, ощущая его губы на своих губах. Он обнимал меня, и я чувствовала исходящую от него боль. Ной порывисто поцеловал меня, а потом отстранился. С его губ сорвался короткий болезненный стон. Руки отпустили меня.

Я долгое время не открывала глаз, видя только тьму. Когда я их открыла, дом был пуст. Ной ушел.

– Готова? – спросила Мелани.

– Не знаю, – ответила я, и это была правда. Казалось, желудок хочет выбраться через горло, по коже бегали мурашки.