Свет между нами

– Ни пуха ни пера, – Мелани показала мне большой палец.

Я кивнула и последовала за мужчиной.

Ради Ноя. Ради Криса. Ради себя.

На сцене поставили ширму, отгораживающую меня от зрительских мест, но я прошла достаточно прослушиваний, чтобы ясно представлять себе, что находится по ту сторону. Несколько руководителей – три или больше – сидят в середине ряда, перед ними установлен столик. Они уже просмотрели мою заявку с тремя музыкальными произведениями, которые я готова для них сыграть: Сибелиус, Мендельсон и Моцарт.

Молодой мужчина провел меня к стулу за ширмой.

– Сидеть необязательно, вы можете играть стоя, – сказал он с ярко выраженным немецким акцентом, по-доброму улыбаясь.

Говорить мне не разрешалось. Во избежание предвзятости руководители должны были знать только мое имя и ничего больше. Поэтому я кивнула и сделала успокаивающий вдох. После чего села на стул и достала из футляра свою одолженную скрипку, хорошую модель среднего уровня. Она больше подходила для студентов или непрофессиональных музыкантов.

Качественный инструмент, но не классика. Достаточно ли будет ее звучания? Хороша ли будет моя игра?

– Шарлотта Конрой, – произнес женский голос из зала. Возможно, Сабины Гесслер, руководительницы венского гастрольного оркестра. – Каденцию Моцарта, будьте добры.

Я тяжело сглотнула. Разумеется, Моцарт. И не просто Моцарт, а каденция из концерта, в которой скрипач отрывается от оркестра и отдает музыке всю свою душу. Всю вспышку эмоций.

Становится пульсирующим сердцем произведения.

Я приготовила смычок и, закрыв глаза, прислушалась к призрачному оркестру в своей голове. Коснулась смычком струн и испытала легкое любопытство: что же будет дальше? Я словно уже находилась вне тела, наблюдая за происходящим сверху.

Я начала играть. Со струн соскользнули первые ноты, и я пропала.

Ни один другой композитор не мог протянуть свою руку сквозь века и вырвать сердце из моей груди – это удавалось лишь Моцарту.

Это было похоже на возвращение домой. Словно я вошла в дверь бозменского дома в Монтане и увидела свою семью вместе с Крисом, собравшуюся за столом в ожидании меня. Словно я что-то очень долго искала и наконец нашла. Я ощущала облегчение, надежду и любовь… Играла и видела внутренним взором красивое лицо Ноя, его незрячий, но прекрасный взгляд на своем подбородке. Играла, и все утраченное мной, вся моя музыка изливалась наружу, огибая боль и горе.