Свет между нами

Люсьен подал мне листок бумаги: рецепт, подписанный несколькими докторами. Внизу стояла моя фамилия в качестве уполномоченной пополнять запасы лекарств. В списке я увидела какие-то антидепрессанты. И лекарство, о котором я никогда не слышала.

– Это рецепт на все лекарства Ноя. Антидепрессанты он не принимает, поэтому купишь их, если только он сам об этом попросит, а вот последнее в списке ему необходимо. Оно от мигреней. Ною разрешено принимать небольшую дозу за один прием, так как лекарство очень сильное и вызывает привыкание, но оно должно быть куплено прежде, чем Ной опустошит предыдущий пузырек.

 – Люсьен вложил листок в мою ладонь. – Я подчеркиваю: эти таблетки всегда должны быть у Ноя под рукой! Мне страшно подумать, что может произойти, если они закончатся не вовремя и у него начнется жуткая мигрень.

– Эти боли настолько ужасны?

– Они чудовищны, – глаза Люсьена затуманила грусть. – Помню, как Ной страдал, пока они не дали ему это лекарство. Кажется, ничто другое не способно унять ту боль, которая изводит моего бедного мальчика.

У меня пересохло в горле.

– И часто его мучают такие мигрени?

– Где-то раз в месяц. Главное – сразу принять нужный препарат, тогда страдания минимальны.

Я мрачно кивнула и взяла листок.

– Обещаю, буду тщательно следить за этим.

Люсьен пошел на выход. У входной двери он остановился, взял меня за руку и нежно ее похлопал.

– Я так рад тому, что ты будешь рядом с Ноем. Я живу в городе, но часто уезжаю по делам и всегда боюсь, как бы с ним не случилось беды в мое отсутствие.

Впервые за эти три месяца у Ноя будет постоянная поддержка. Дай ему время, он потеплеет к тебе, и тогда возможно… – Люсьен не договорил, но его глаза засияли. – Надежда не покидает меня. Спасибо тебе, Шарлотта, за то, что ты тут.

Люсьен не хотел этого, но я почувствовала давление от его полной надежд улыбки и сердечных слов. Мне хотелось сказать ему: «Я не существую для Ноя, пока не понадоблюсь ему», и идея о том, что он потеплеет ко мне, так же маловероятна, как внезапно проскакавший по этому дому табун единорогов.

Но Люсьен смотрел на меня с такой добротой.

– Уверена, мы замечательно поладим.

В мой первый рабочий день меня наконец-то разбудил будильник, а не соседи по комнате, занимающиеся сексом за тонкими, как бумага, стенами. Душевую, мою душевую, никто не занял, и, сварив себе кофе на кухне второго этажа, я смаковала его в покое и тишине. Слушая уличный шум, я думала о том, что еще никогда Нью-Йорк не открывался для меня так, как сейчас.