Свет мой тишина

– В смысле?

– Помнишь, Ольга говорила о том, что Алина просила денег авансом якобы для родственницы в Татарстане? Что, если эти деньги нужны ей были для того, чтобы избавиться от ребенка?

– Тогда какой резон Нефедовым устранять беспроблемную домработницу, если она и эту свою дилемму готова решать по-тихому?

– Мы упустили Алекса, понятия не имеем, что он за человек. Что, если после того, как Алина ему открылась, он сообщил новость родителям?

– И те решают избавиться от девушки, не зная о том, что она не собирается оставлять ребенка?

– Да, – закивала я.

– Нет, – покачал головой Марич. – Зачем тогда Ольге обращаться к нам? Не сходится. Скорее, Алина все-таки выбрала меньшее из двух зол и решила рассказать о своей связи с Алексом Петру. Все-таки по его собственным словам и тому, что мы знаем от Сабины, он довольно внимателен к домашнему персоналу. Она понимает, что ничего не теряет, обратившись к Нефедову-старшему, потому что самое главное – связь и доверие с Нефедовым-младшим – уже потеряно.

– Получается, что Петр Семенович, узнав эту новость, не находит ничего лучше, чем избавиться от потенциальной невестки и внука, лишив их жизни? При этом супругу свою в это не посвящает, и она полна уверенности, что у мужа интрижка с домработницей.

– К тому же она могла принять их взгляды и разговоры за воркование влюбленных, а по факту они решали судьбу их общего внука. Выходит, от девушки мог избавиться Нефедов, а Ольга, хоть и не понимая мотива, все-таки указала нам верного подозреваемого.

– А что, если ребенок – дитя любви Алины и Петра, а вовсе не Алекса? – предположила я.

– Вполне рабочая версия, – кивнул Марич."

"– Неужели мир настолько циничен, что мужчина готов убить собственного сына или внука и его мать так хладнокровно, несколькими ножевыми ударами?

– Увы, когда дело упирается в деньги…

– Я не могу в это поверить.

– К счастью, Полина, к большому счастью.

– Намекаешь на благосостояние моего отца и мое безоблачное детство?

– Не намекаю, но, только познав лишения, человек способен узнать истинную цену деньгам.

– И… убивать?

– Иногда, – пожал плечами Марич.

Я оцепенела от того, каким будничным тоном он это произнес. Однако, спасая саму себя от страшных мыслей, отсекла любые фантазии на этот счет и заявила:

– Надо идти в полицию. – Я принялась ходить туда-сюда, мельтеша у Марича перед глазами.

– Непременно, вот только с чем?

– Очевидно же, что это дело рук Нефедова.

– Уверена? А если о внуке все-таки первой узнала Ольга.