***Вечер каждой среды Наташа посвящала готовке еды на следующие три дня.
После работы она зашла в супермаркет и купила свежие продукты.
Сегодня она запечёт суфле из телятины, к нему — овощное ассорти, приготовленное на пару. Пока будет готовиться суфле, она нарежет лёгкий салат «Леди». Компот из замороженного винограда «Изабелла», которым её уже вторую осень снабжает Татьяна, будет готов, когда закипит вода.
Дело продвигалось быстро. Руки привычно выполняли незамысловатые действия: мыли мясо, овощи, нарезали телятину, зелень, собирали мясорубку, блендер.
На плите закипала вода в кастрюле.
По Муз-ТВ шли Pro-новости музыкальной индустрии, но девушка в телевизор не заглядывала. Её мысли были заняты иным — снедало любопытство: о чём таком необычном собирается рассказать ей заморский князь, а затем и предложить? Что второе вытечет из первого, она не сомневалась.
Его намёк, что он якобы пришёл из будущего, рассмешил.
— Терминатор, — усмехнулась Наташа, представив Шамси на месте Шварценеггера.
Анализировала его поведение, исходя из недолгого личного общения и прочитанного в интернете.
Он осторожен, нетороплив, въедлив. Выжидает, когда у неё лопнет терпение, и она первая обратится к нему с просьбой рассказать ей, в какой помощи он так нуждается. Насладится триумфом и затем снисходительно поведает ей обо всём, незаметно став в диалоге первой скрипкой.
Как бы ни так! — усмехнулась она, засыпая покрывшийся инеем виноград в кипящую воду.
Признавала, что порой поступает плохо, предпочитая оставлять последнее слово за собой, но ничего с этим поделать не могла — язык не слушал разума своей хозяйки.
Она больше не рассматривала снимки, не включала видео. Убрала дубликаты мобильного телефона и записной книжки в ящик письменного стола и продолжала жить привычной жизнью.
Не совсем привычной. Каждый вечер ей доставляли алые тюльпаны, напоминая о том, что её ответа, а значит, встречи с ней ждут.
После второго звонка в дверь она открывала створку и молча смотрела на парня-курьера, уставившегося на неё с обречённым видом.
Он уже не протягивал ей ни цветы, ни планшет с квитанцией.
Она закрывала дверь, более не интересуясь судьбой букетов.
Утром поникшие тюльпаны лежали на коврике под дверью. Она перекладывала их на ступени лестницы и ко времени её возвращения с работы они исчезали.
Душа ныла с не проходящей тупой болью. Вид умирающих цветов безнадёжно портил настроение на весь день.
— Гад, — шептала она, осыпая нелестными эпитетами «шейха» и его настырность.
