Рывком распахнула плотные портьеры.
За окном кружился лёгкий снег. Мороз отступил, но прогнозируемая синоптиками оттепель так и не наступила. На детской площадке детвора увлечённо лепила снежную бабу: большую, кривобокую, некрасивую. Закончат, разобьют, накричатся вдоволь и разойдутся по домам. Так было вчера. Так будет завтра.
Девушка тяжело вздохнула и осмотрела комнату. Что-то не нравилось.
Что? — пробежалась взором по мягкой мебели, горке, комоду, ноутбуку на журнальном столике, фруктам в вазе, полупустой бутылке, бокалам.
Она помнила, как Шамси ел суфле, салат. Они пили вино, и он рассказывал ей невероятные вещи. Собирался уйти."
"Не понимала, как умудрилась заснуть практически на ходу? Ну не могла она от неполных двух бокалов вина опьянеть настолько, чтобы свалиться в беспамятстве! Не могла не услышать будильник.
Убедившись, что тот прозвонил вовремя, Наташа глянула на часы на стене. Они показывали без трёх минут пять. Кажется, она забыла их завести. Раньше с ней такого не случалось.
Вернулась к бокалам на столе и щёки залила краска стыда.
Опозорилась, — накрыла лицо ладонями. Что о ней подумает Шамси? Он уложил её — бесчувственное бревно! — спать на диван, укрыл пледом и тихо ушёл. А ей снился сон… эротический и до чёртиков приятный.
Перед глазами стремительно раскручивалась лента сновидения — беспокойная и мучительно-сладостная, поразившая голой правдой и незабываемой новизной ощущений. По телу прокатилась волнующая дрожь.
Влюбилась? — часто задышала Наташа. В араба. Стало жарко.
И душно. Она нахмурилась, скинула капюшон, взбила спутавшиеся влажные волосы. Взяла бутылку, бокалы и прошла в кухню.
На подоконнике в вазе распустились и поникли тюльпаны; в стеклянной форме остатки подсохшего суфле, салат, заветренная нарезка; в мойке грязные тарелки.
Девушка налила большую кружку компота и подошла к окну, как часто делала, когда пила кофе или курила. Глаза привычно обшарили автомобильную стоянку в поисках серебристого внедорожника. Початая пачка сигарет и серебряная зажигалка отца лежали рядом с вазой.
Курить категорически не хотелось. Да и курила она нечасто, под настроение. Вот Татьяна дымила как паровоз.
Наташа машинально убирала стол, мыла посуду, подметала кухню. Восстанавливала в памяти события прошедшего вечера, странный разговор с Шамси. Дивилась, с какой лёгкостью поверила в иномирность мужчины и приняла навязанную им опасную игру.
А почему нельзя поверить в подобное? Всё же сошлось, — оправдывала своё легковерие.
