Свет твоей души

Тебе нравилось это?

Я и так знала ответ, но услышанное все равно вызвало бурю противоречивых чувств.

– Да, Марина, – прошептал темный маг в мое ухо. – Мне нравятся чужие слезы. Особенно мне нравятся слезы тех, кто причинил мне боль.

– Я ничего плохого тебе не сделала.

– Но и жалеть моих врагов ты не должна была. Тебе стало жалко светлых эльфов? А знаешь ли ты, что из всех жителей Тарты именно они объявили магов зверями? Как только мое королевство пало, они начали не просто травлю, а настоящую охоту на мой народ.

Вылавливали, сажали в клетки и бесконечно пытали. Неделями, месяцами. А перед самой кончиной заставляли смотреть на мучительную казнь родителей, любимых, ничем неповинных детей…

– Хватит! – вскрикнула я, чувствуя, как в горле собрался ком, а к глазам подступили слезы. Все, что он говорил, вызывало немую боль в сердце. Где-то очень-очень глубоко. Я пропускала все это через себя, словно боль магов была моей собственной.

– Думаешь, только Анэль и Дарея жестоки? – спросил Брадур. – Они все такие.

Даже объятый Тьмою маг чувствует грань между местью и жестоким развлечением, а они – нет.

Я выдохнула и ощутила, как мое тело неожиданно наполняют покой и теплота. Пальцы Брадура на моем животе начали вырисовывать узоры, и с каждым движением горечь покидала меня. Я поняла, что он способен не только обидеть, но и успокоить.

– Значит, у тебя просто… повышенное чувство справедливости? Тебе обязательно мстить всем обидчикам?

– Есть баланс, Марина, – терпеливо объяснил Брадур. Правда, голос его становился все тише и тише, а мурашки на моей коже все сгущались от его шепота.

 – Баланс жизни и смерти, Тьмы и Света. Я его чувствую лучше других, в этом моя сила. Благодаря этому я смогу пойти дальше, когда получу весь Свет.

– Если на то будет воля Виктуса.

Он развернул меня к себе и положил ладонь на мою щеку, всматриваясь в глаза с какой-то непривычной жадностью. В какой-то момент я даже подумала, что вижу там нежность, но потом уже знакомая Тьма заклубилась в глазах напротив, и маг склонился ко мне для поцелуя.

Жесткого, не терпящего сопротивления. Возможно, он сам себя не контролировал.

Я не сопротивлялась ему. Но ощущения были иными, не такими, когда он целовал меня в Кавии. Теперь же я ощущала легкую боль. В местах, где он прикасался ко мне, кожу неприятно покалывало. И когда маг не получил ответа, то отстранился сам.

– Что это? – спросила я, зная, что он поймет.

– Ты не нравишься моей Тьме, – произнес маг и неожиданно улыбнулся.