Свет в ее глазах

– Я не знаю, куда она направлялась, полагаю, в клуб для лазанья, она всегда шла туда, когда ей было плохо. Дорога в тот вечер была скользкой. Влажность и туман. Какой-то идиот выскочил на красный и на полной скорости врезался в ее машину.

– О боже, Блейк. Мне так жаль, – прошептала Джоанна.

Ее глаза заблестели, по щекам катились слезы. Джоанна села и прижала мою голову к груди, я схватился за нее, как за спасательный круг. Джоанна гладила меня по волосам.

Я старался не вспоминать о смерти Стеф. Это было слишком больно.

Мне нравилось жить в иллюзиях, где Стефани до сих пор жива, просто она никак не может найти время, чтобы прислать мне сообщение с пляжа Мексики или Пуэрто-Рико.

– Я ведь тогда сразу прыгнул в свою тачку, Майя следом. Я отправился по той дороге, которая вела к центру, где работала Стеф.

Я замолчал, не представляя, как выдавить из себя следующие слова. Только через минуту я собрался, чтобы дорассказать это Джоанне.

– Первое что я увидел – несколько столпившихся зевак. Затем покореженную машину, а дальше… Груду металла того цвета, которого была машина Стефани…

Джоанна громко всхлипнула, а я понял, что полностью раздавлен.

Тогда на дороге я впал в ступор настолько, что Майе пришлось трясти меня. Только отец смог хоть как-то достучаться до меня.

Машина была смята, я видел торчащую бледную руку. И кровь повсюду.

Я ведь тогда надеялся, что спасатели смогут ее вытащить, а парамедики обязательно приведут в чувства. Но Стеф даже не была пристегнута. Она получила многочисленные повреждения, но причиной смерти стала травма шейного отдела позвоночника.

По моей щеке скатилась слеза, и я не понимал, моя она или упавшая с лица Джоанны.

– Я и не знала, что тебе пришлось пройти через это, – всхлипнула она.

– Елена приносит только боль в мою жизнь, самое лучшее, что она сделала для меня – ушла, оставив с отцом, – сказал я, прижимаясь носом к обнаженной груди Джоанны.

Джоанна еще какое-то время не могла успокоиться. Мне тоже было сложно прийти в себя.

К рассвету мы оба уснули.

Я проснулась от настойчивой головной боли. Вчерашний день стал настоящим испытанием для меня.

Перевернувшись на спину, я погладила вторую половину кровати.

Из ванной комнаты доносился шум воды. Блейк был в душе.

Я откинула одеяло и села, оглядывая комнату, в которой из-за плотно зашторенных окон стоял полумрак. На обитом голубой тканью стуле заметила свое платье. Оно было грязным. Надевать его – не вариант.

Мне нужно убраться из его номера.