Свет в ее глазах

Признаю, я жалела маленького Конрада, но взрослого мне хотелось придушить.

– Убери свою руку, иначе я примотаю ее скотчем к твоей заднице!

Конрад отступил. По глазам Блейка я видела, что он тоже хотел что-то сказать, но я не дала ему это сделать, одним взглядом предупреждая не трогать меня. Он понял все сразу.

Отец по-прежнему стоял в компании людей: своей невесты и мужчин в костюмах. Но мне было плевать, что я могу оторвать их от какого-то важного разговора.

– Папа, нам нужно поговорить.

Я уверенно постучала отца по плечу, но он, кажется, не обратил на меня внимания.

Я сжала зубы, да так, что у меня заболела челюсть.

– Селеста, – послышался голос Синтии. – Не отвлекай взрослых от разговора.

Это стало последней каплей.

Я в ярости сжала губы и, глядя в глаза Синтии, кивнула.

Затем отошла на несколько шагов назад, взяла с подноса проходящего мимо официанта фужер шампанского и, ощущая безграничные ярость, обиду и ненависть, бросила его в огромную хрустальную пирамиду из похожих фужеров с шампанским.

Попадание точно в цель.

С каким-то маниакальным наслаждением я наблюдала за тем, как десятки фужеров падают и разбиваются на тысячи осколков, разнося по залу громкий звон.

Музыканты, проиграв мимо нот, остановились. Гости замокли. Весь зал уставился на меня.

Очень громкий жест для человека, который ненавидит находиться в центре внимания. Но почему-то мне больше не было страшно выйти на свет.

– Теперь я завладела твоим вниманием?

Отец был зол. Еще бы, такого оскорбления он не потерпит.

– Что ты вытворяешь? – раздалось его яростное шипение.

Я вскинула подбородок и посмотрела в его глаза.

– Нам нужно поговорить.

В моем голосе не было ничего кроме холодного спокойствия.

Он окинул беглым взглядом зал и кивнул в сторону выхода.

– Музыка, играйте! – крикнула Синтия, одаривая меня возмущенным взглядом.

Отец вышел в холл. Там не было ни единой души, даже свет приглушили, основное торжество проходило в банкетном зале. Я остановилась, чувствуя, как от страха немеют мои ноги, однако адреналин, вызванный злостью, не позволял мне поддаться ему.

– Ничего не меняется. Как всегда потакаешь ее капризам, – сказал отец.

Конрад усмехнулся и расслаблено пожал плечами:

– Ничего не поделаешь, наш отец придурок, поэтому она имеет полное право на свои капризы.

Томас сузил глаза и покачал головой.