Свет в ее глазах

– Поэтому ты так холоден со мной? Ты считаешь, что я не твоя дочь?

Не верю в это. Такого не может быть! Я же Хэтфилд, всегда была Хэтфилд, хоть и под другой фамилией.

– Я не считаю, а знаю! Я был бесплоден уже год, когда твоя мамаша сообщила мне, что беременна. Я думал, это чудо, бог послал мне еще одного сына. Но родилась ты, а потом мне стало известно о том, что ты даже не моя дочь, ты отродье этого ублюдка, которого я когда-то считал своим другом!

Из моего рта вырвалось громкое фырканье.

Все то время, пока я полагала, что недостойна внимания отца, моего внимания был недостоин он.

Я не была плохой. И не заслуживала подобного отношения.

Блейк с сожалением посмотрел на меня, а Конрад полностью погрузился в себя, пытаясь осмыслить новую информацию.

Мне вдруг стало так легко внутри, и даже захотелось рассмеяться.

– Что? – Томас нахмурился. – Почему ты улыбаешься?

С моих губ все же сорвался нервный смешок.

Он был необычайно счастлив сообщить мне подобную новость. Но суть в том, что даже если он не мой отец, я в этом не была виновата.

– Хочешь правду? У меня камень с души упал! – честно призналась я. – Господи, как же хорошо, что мы не родственники! Представляешь, сколько раз в своей жизни я хотела быть дочерью Саймона? Мой отчим был для меня большим отцом, чем ты, Томас. А теперь оказывается, что я и есть его дочь. Это же все меняет.

Меня понесло, хотелось отомстить ему за все те годы, что я считала себя ничтожеством. Я была зла.

– Ты жестокий, мелочный и глупый настолько, что никак не можешь понять: наш мир изменился, и такие как ты совсем скоро перестанут иметь хоть какое-то влияние! Ты не представляешь, как же я счастлива, узнать этот мегасекрет!

Глаза Томаса округлились и окрасились черной яростью.

– Да как ты смеешь? – заорал он.

В мгновение Томас оказался рядом и занес надо мной руку. Я испугалась, что сейчас он ударит меня и зажмурила глаза.

Через пять часов мы покинули Монако и направились в Париж.

Мне предстояла встреча с другой частью моей семьи: мамой, бабушкой и Саймоном. До посадки оставалось не более двадцати минут.

Я чувствовала смятение и страх, от меня и так скрывали многое, а теперь еще и внезапно открывшаяся тайна моего отцовства. Все время до полета и во время него я думала об этом и с каждым часом впадала в уныние все сильнее.

Я всегда думала, что мы с Конрадом похожи, сомнений не возникало.