Свет в ее глазах

– На помолвке, когда ты решил рассказать мне правду, ты делал это с таким пафосом, словно я виновата в чем-то. Я не знала, что отец избивал маму и бил тебя, потому что не была в вашем клубе «посвященных». Поэтому не надо вешать на меня ответственность за это!

– Я ничего на тебя не вешаю! Просто разозлился из-за того, что ты обвинила во всем нашу мать.

– А что мне еще нужно было делать? Конрад, я виню себя за то, что злилась на маму, и не знала, что она пережила нечто подобное, что не подозревала, как тяжело приходилось тебе, что жаловалась, хотя в отличие от тебя меня никто не бил! Я все равно виню себя, хотя знаю, что ни в чем не виновата.

Вы скрывали от меня правду. А свою правду я собирала по кусочкам из случайно брошенных фраз Иветты и других отцовских родственников. Ты не представляешь, как сейчас гудит моя голова, она готова взорваться!

Я закрыла глаза и откинулась на кресло, чувствуя на щеке взгляд Блейка.

– Если бы я не обронила фразу о матери, ты так и продолжал бы скрывать это? – спросила я, сжимая руками подлокотники.

– Ясно. Не подходи ко мне и не пытайся разговаривать со мной ближайшие пять лет.

– Послушай, ни к чему было ворошить все это. Ты не знала всей правды и хорошо. Хоть один из нас был нормальным ребенком и не страдал в детстве, – пытался оправдаться брат.

– Нет! Это тебе так кажется, – возразила я. – Теперь понятно, почему ты всегда был в приоритете. Мама жалела тебя и старалась угодить, никогда не ругала и ставила выше меня. А отцу я вообще не родная! Конечно, он не подпускал меня к бизнесу и даже не общался.

Зачем ему чужой ребенок?

– То, что сказал отец – ложь! Мама была ему верна. У Томаса паранойя, он всегда видел то, чего нет.

Как же сильно хотелось вытолкнуть брата из самолета. Жаль только летать он не умеет.

– Хватит! Просто не разговаривай со мной, – не выдержала я.

Конрад послушался и не трогал меня до конца полета. Блейк тоже не рискнул донимать разговорами. Но я все равно ярко ощущала его присутствие, он гладил меня по руке, целовал мои пальцы и смотрел так, словно мои проблемы имели для него огромное значение.

Он смотрел так, словно понимал меня. Или мне просто хотелось в это верить.

В Париж мы прилетели рано утром. Солнце только начало появляться из-за горизонта. Машина подвезла нас к крыльцу фамильного особняка Морель. Я уставилась на дом, в котором провела часть своего детства. Двухэтажный, кирпичный, светлая облицовка кое-где стерлась и потемнела, в этом году придется ремонтировать.