Свет в ее глазах

Мгновенно меня накрыло огромной волной из злости, вины и ненависти. Злости на себя, вины из-за Эрика и ненависти к Блейку. Он сделал это, чтобы в очередной раз показать, какой властью обладал надо мной.

Собрав все остатки сил, я оттолкнула Джефферсона, поправила юбку, подняла с пола сумочку и вышла из нашего укрытия.

Я еще никогда не чувствовала себя такой грязной. То, что делал с моим телом Блейк противозаконно, отвратительно и гадко. Я пала слишком низко, потому что позволила этому случиться. Уже второй раз он выказывал свое превосходство надо мной самым извращенным способом.

Никакого восхищения не было в его глазах, я ошиблась. Блейк – животное, не способное на нормальные чувства.

– Стой! – крикнул Джефферсон, когда я быстро шла в сторону уборной по коридору первого этажа.

Что-то в моей груди вспыхнуло, но я не остановилась, а продолжила упрямо идти вперед, словно была глухой, словно не могла разобрать его слов, словно от звука его голоса по моей шее не побежали предательские мурашки.

– Джоанна, погоди, – уже мягче сказал он и, схватив меня за руку, затащил под лестницу.

– Что? – рявкнула я, сдерживая подступающие слезы.

Он молчал несколько секунд, вглядываясь в мое лицо, затем спросил:

Он издевается. Чертов мудак!

– Нет, я не в порядке!

Он стоял так близко, нахмурив брови, и смотрел на меня, словно никак не мог что-то понять.

– Это не может больше продолжаться, – покачала головой я. Моя грудь разрывалась от чувства вины и стыда. Я ненавидела Блейка и ненавидела себя.

Его лицо мгновенно вытянулось и потемнело.

– Я не знаю, это твои игры, или ты что-то чувствуешь ко мне, но пора положить этому конец!

– Я ничего не чувствую к тебе. – Стальной тембр его голоса обжог меня, Блейк словно ударил меня этими словами, и почему-то в самом центре груди я почувствовала тупую боль.

– Тогда зачем? – в отчаянии спросила я. – Для чего ты это сделал?

– Как далеко ты сможешь зайти.

Я замерла, вглядываясь в его сверкающие превосходством глаза, рассчитывая там увидеть хоть малейший намек на шутку, но его там не было. Блейк говорил честно, он просто хотел проверить, как далеко я зайду. И я попалась.

Звук хлесткой пощечины оглушил меня.

Щека Блейка покраснела, вырисовывался отпечаток моей руки. Однако Джефферсон даже не шелохнулся, лишь сжал челюсти. Он злился, но я не боялась его, наоборот, ликовала от столь приятного зрелища.