Все верно… все именно так… меньшего Истогвий и не заслуживает… я должен вознаградить его с приличествующей щедростью. Очень скоро я уже знал, как именно поступлю. Сам ли я додумался? Или же мне подсказали? Не знаю. Но план мне нравился…
Подняв руку, я взялся ладонью за укутанную грубой материей рукоять, крепко сжал пальцы. Тесак буквально взвыл от радости и предвкушения. Хорошо… хорошо…
— Истогви-и-и-ий! — мой крик дрожащим эхом пронесся по улицам разрушенного и покинутого города — Я зде-е-есь!
Повторять крик не пришлось.
Пусть мне ответил не голос Истогвия, но и мерзкий вопль очередного многоного кошмара меня устраивал. Бросив последний взгляд на тело Шрама, я побежал дальше, двигаясь на северо-восток, как и прежде, собираясь выбраться из проклятого города. Чутко прислушиваясь, вскоре я уловил встревоженное лошадиное ржание, обычные животные чувствовали обитающую в руинах древнюю смерть и желали убраться отсюда побыстрее. Их приходилось понукать, пришпоривать и охаживать плетью. Отсюда и громкое обиженное ржание звучащее в унисон с собачьим лаем и повизгиванием.
Вот и голос охотничьих псов — настоящих собак, а не только лишь их отрубленные головы противоестественным способом вживленные в тело огромной нежити. Звуки доносились с улицы идущей ближе к сердцу города. Вскоре преследователи окажутся на месте моей недавней схватки. Там они ненадолго задержатся, осмотрятся. Но азарт погони заставит их двигаться дальше.
На бегу оторвав лоскут рубахи, я окунул палец в кровь и вывел на материи несколько слов.
Приостановившись, рывком сбросил с невысокого постамента разбитые остатки некогда красивой статуи. Бережно опустил на освободившее место отрубленную голову Шрама, прижав обрубком шеи тряпичный лоскут. А затем побежал дальше, торопясь к небольшой угловатой постройке из темного камня с целой островерхой крышей. Окон крайне мало, они высокие и узкие, больше напоминают щели. А внутри — темнота. Я успел убедиться, что в темных уголках разрушенного города притаились жуткие создания.
И в гости к ним не собирался. Меня интересовала крыша."
"Взобраться по изъеденной временем стене труда не составило. Это вполне по силам и обычному человеку, а уж с моей-то силой и выносливостью и вовсе пустяк. Островерхая крыша в паре мест провалилась, в черное нутро здания падали столбы яркого солнечного света, лениво кружились в воздухе всколыхнутые мною пылинки и сухие листья, медленно оседая вниз. Зрелище завораживающее и жутковато беззвучное.
