Свет во мраке

Остановившись у постамента, Истогвий опустил подошву сапога на каменное лицо поверженной статуи, запустил большие пальцы рук за ремень и задумчиво вгляделся в новое «украшение» монолитного светлого блока.

Отрубленная голова размещена обрубком вниз, на камне обильные потеки крови, они же пятнают давным-давно изуродованное лицо. Голову прикрывает лоскут ткани с несколькими старательно выведенными кровью словами. Это послание. Имен не указано, но Истогвий отлично понимал, что послание адресовано ему. Оно было коротким, простым для понимания, многообещающим и крайне злым.

«За это я лишу тебя всей твоей семьи!».

— Так кто же из нас зло? — задумчиво пробормотал дядюшка Истогвий, впервые за очень долгие годы испытывающий мучительное и столь странное для него сейчас чувство некой беспомощности и обреченности.

Раньше, два столетия назад, когда он был карликом и изгоем в родной деревне, он частенько испытывал это чувство, видя как более глупые, но высокие и стройные люди женятся на красавицах, получают хорошую работу, лихо танцуют на праздниках и первыми припадают к кружкам с пивом под одобрительными взорами стариков.

Но с тех пор как его тело разительно изменилось он никогда больше не чувствовал обреченности и беспомощности. Почему же он ощутил их сейчас? Это всего лишь корявые слова написанные на старой тряпке чужаком изнемогающим от злобы, что он не в силах утолить. Это лишь громкий, но неопасный рык мелкой хилой собачонки. Он справился с чужаком однажды, справится и сейчас.

Но тяжесть в душе не уходила. Истогвий перевел взгляд на дочь, что успела подойти ближе и сейчас читала послание.

— Пф! — с презрением дернула щекой Истолла, небрежным ударом меча сбивая отрубленную голову вниз, где на нее тут же накинулся кентавр, схватив и поднеся к одной из жадно разверстых собачьих пастей.

Захрустели кости, вниз полетели ошметки плоти, голова ниргала за считанные мгновение оголилась до черепа, мелькнули оскаленные зубы.

— Я отрублю ему голову — решила Истолла, повернувшись к замершему отцу, казалось забывшему про погоню — Отрублю, отвезу домой, потом брошу в муравейник.

— Первые двое просили твоей руки… — хмыкнул отец.

— Но при этом они были полными ничтожествами.

— Третий не просил твоей руки.

— Но при этом он был бы достойным выбором для меня.