Свет во мраке

Каменоломни, дороги, пустотелая гора, громадное подземное сооружение выложенное особыми гранитными блоками, ледники заполненные сотнями мертвяков… ему удастся осушить Мертвое озеро, а затем он пошлет людей и нежить перелопатить донную грязь и вернуть пропажу. Но на это потребуется время. Очень много времени.

Или Истогвий боится, что я отправлю тесак в море? Ведь море не осушить никому — это по силам разве что самому Создателю.

— Оставь, что украл на том островке — и уходи! Мы не пойдем за тобой! — щедрое предложение повторилось, и я в изумлении покачал головой.

Вот уж неожиданный поворот.

Началась торговля. И это говорит о том, что одну победу я уже одержал. Вынудил пойти их на сделку. Хотя судя по напряженному и жутко недовольному лицу девушки, дочурка Истогвия не слишком обрадована словам отца. Ну да — она бы предпочла освежевать меня живьем."

"Не ответив им ничего, отвернувшись, я продолжил путь, нацелившись на виднеющееся в воде впереди черное обширное пятно. Суша? Очень большая отмель? Она покрыта неглубокой водой, если судить по мелким волнам.

Будет очень мне на руку, если это так — я продолжу пересекать озеро с той же скоростью, и мне не придется делать это вплавь. Не хотелось погружаться в ледяную воду полностью — слишком уж много сил потребовало бы это. Так можно и закоченеть. Ведь я уже давно не тот ледяной мертвяк, я вновь из живой плоти и крови, я снова обычный человек — ну или почти.

— Стой!

Каким же разговорчивым ты стал, Истогвий. Тебя не может заткнуть даже мое холодное безразличие.

Но что это за темные пятна впереди? Что они сулят мне? Облегчение пути? Или же увеличение моих невзгод?

Скоро я это узнаю…

Глава четвертая

О ужас давнишних смертей… и сладость крови пролитой недавно

Грязь.

Густая черная жижа, этакий огромный подводный холм поднимающийся со дна и занявший немалую часть Мертвого озера. Грязь бурлила под тонким слоем воды, выпускала тут же лопающиеся большие пузыри. У моих ног всплыло и тут же утонуло несколько костей, показался разбитый череп и снова ушел под воду, чтобы погрузиться в толщу жадно засосавшей его грязи.

Другой мусор оставался на поверхности — бревна, набухшие от воды черные сучья, обломки повозок, обрывки гнилых звериных шкур. Мимо меня проплыл раздутый труп шурда покачивающийся лицом вниз. Казалось, мертвец жадно разглядывал пузырящуюся грязь, надеясь найти в ней что-то им потерянное — например, собственные руки, что были оторваны кем-то или чем-то выше локтей.