Свет во мраке

Я поступал крайне опрометчиво. Но я верил в человеческую гордыню и глупость. А у Истоллы их было в избытке и отличались они крайне болезненностью.

Как поступит горящий злобой преследователь, видящий снова ускользающего беглеца и имеющий кое-что при себе и кое-что перед собой? А если точнее — арбалет и холм. Или же — лук и холм. Ответ просто — любой стрелок постарается подняться повыше, хорошенько прицелиться, а затем постараться вонзить стрелу ему прямо между лопатками. Кентавру так быстро по скользкой грязи не подняться.

Он и с раскачивающегося плота сойти не успеет. А вот легкой и ловкой девушке вполне по силам совершить сначала большой прыжок, а затем в несколько шагов подняться выше… и…

Надо мной мелькнул тонкий силуэт, послышалось резкое и частое дыхание. У моего лица замер небольшой ладный сапог, уже виденный мною раньше, но теперь он уже не был столь чистым.

Я поднялся очень быстро. Вернее привстал на колено и вонзил лезвие воющего от предвкушения каменного тесака в живот Истоллы, уже стоящей с туго натянутым луком и с азартным лицом прирожденного убийцы вглядывающейся в картину грязевой пустоши лежащей за холмом.

Лезвие вошло чуть ниже края легких доспехов, глубоко уйдя в живот. Девушка ахнула, вздрогнула всем телом, все еще держащие оружие руки обмякли и пошли вниз. Глядя ей в медленно осознающие случившееся глаза, я вздохнул, невольно сожалея о содеянном. Женщин убивать нельзя. Они те, кто даруют миру новую жизнь. Но что могла даровать миру Истолла? Лишь смерть и смерть и смерть…

— Нет! Нет! Не-е-ет! Не-е-ет! — бешеный воющий крик Истогвия донесся снизу, он бился в грязи бешеным волком, отброшенное чудовищной силой бревно криво вонзилось в грязь.

Истолла медленно осела на землю и завалилась на бок. Вырывая из ее тела окровавленный тесак, я бросил короткий взгляд на кричащего отца лишившегося любимой дочери и тихо сказал:

— Я обещал.

Прыгнув вниз, я пролетел по воздуху и упал на спину медленно взбирающейся вверх нежити.

Удар каменного тесака и моей ладони были одновременны. Часть жизненной силы забрал я. Часть досталась жадному оружию. Огромная тварь с неким даже облегчением рухнула в грязь и начала распадаться на отдельные гнилые куски. Удержавшись после ее падения на ногах, я спрыгнул на склон и опять побежал вверх. А затем снова вниз, но на этот раз я не стал останавливаться. Мой путь лежал дальше — вновь через грязевое поле и дальше, по водам Мертвого озера.