Свет во мраке

— На север — поддержал его и мертвенно-бледный полководец Риз Мертвящий, стоящий на коленях — На север! Мы должны найти его первым… и вернуть украденное, повелитель.

Тарис плакал. Он не скрывал обильных слез стекающих по холодным мертвым щекам. Сидя на земле, принц рыдал в голос, жалобным плачем выражая всю свою глубочайшую обиду на жизнь.

— Мне не быть хозяином своей судьбы… не быть… я всегда лишь забытая всеми жалкая тень исчезающая при первых лучах солнца! Исполнять чужие приказы и вечно бояться — вот мой удел! Но я принц! Принц! Принц Ван Санти! И весь мой грех, все мои несчастья — я родился вторым, а не первым! Будь же ты проклят, брат мой Мезеран! Пусть черви глодают твои кости вечность! Да исчезнет память о тебе навеки! Будь же и ты проклят, отец мой! Лишь из-за тебя все мои беды! Ты лишил меня престола! Из-за тебя я встал на этот страшный путь, на котором потерял все! Будь же проклят и ты, Создатель! Ты лишь мерзко ухмылялся с небес глядя на мои ужасные муки! А ведь я молил! Я мог бы обратиться к тебе, мог бы встать на светлую дорогу! Тебе всего-то надо было отворить дверь моей темницы! Но нет! Нет! Всем плевать на Тариса! Никому не интересна его судьба…

— Мы должны спешить, повелитель — поторопил Риз принца и с трудом сдержал рвущийся наружу безумный беспричинный смешок, исказивший его лицо бледной уродливой судорогой — Мне не страшна смерть.

— Хватит с меня мук! Хватит! — неверно шатаясь, Тарис Некромант поднялся на ноги — Хватит с меня страданий! Я не хочу! Не хочу больше страдать!

— По коням! — приказал Риз паре десятков самых верных шурдов не оставивших своего живого бога даже в столь страшном поражении и беде.

Процветающая на протяжении двух столетий шурдская раса почти уничтожена. Но верные слуги, фанатичные верующие, не оставили погубившего их бога, слепо продолжая следовать за ним в его бесславном пути.

Изнемогающий от усталости и безнадежности небольшой отряд продолжил движение по узкой цветущей долине, где среди кустарника и деревьев угадывались разрушенные давней войной и временем руины домов. Взор Тариса скользил по этим свидетельствам множества загубленных его деяниями мирных жизней, а по его щекам стекали обильные слезы. Но нет, принц не горевал о несчастных невинных жизнях, принесенных в жертву его амбициям.