А потом новости об аварии, о Хинштейне… Хорошо, что Лаврентий подсказал, где вас найти.
Я высвободился из объятий и молча переглянулся с доктором, увозившим Святослава Николаевича. Врач едва заметно кивнул, показывая, что все пока что было в порядке.
— Все хорошо, матушка. Мне нужна твоя помощь. Сможешь сделать так, чтобы особисты вызвали меня на допрос позже?
— Легко. Я могу попытаться сделать так, чтобы они и вовсе тебя не вызывли.
— Боюсь, этого уже не получится… Мне просто нужно выкроить хотя бы день-другой.
— Разберусь. Они тебе не угрожали?
— Боже мой, нет, — отмахнулся я. — Все было предельно корректно. Никто не переходил границ.
— Жаль. А то я уже настроилась ругаться…
Я не сдержал смешка. Матушка — это нечто. Вот привыкнешь всегда видеть ее строгой, сдержанной… А потом она внезапно становится нормальной женщиной. В самый неожиданный момент.
Мы направились в коридор, где доктор устало вздыхал, пока особист снова проверял карту и браслет пациента.
— Ни в коем случае не хочу вас оскорбить, господа, но вы здесь надолго? — спросил врач, окинув особистов.
— Честное слово, хочется нормально доработать и пойти отсыпаться домой. Я больше суток на ногах.
Сотрудники посторонились, пропуская доктора и каталку. Когда вышла матушка, Константинов снова вытянулся по струнке.
— Ваша светлость… Анна Николаевна…
— Приятно, что хоть кто-то в этом городе еще помнит, кто я, — со стервозинкой в голосе проговорила матушка и уставилась на майора. — Я забираю сына домой. Если желаете с ним поговорить, вызывайте документом в Отделение по всем правилам, и мы согласуем время.
Моему сыну еще предстоит подготовка к Испытанию.
Константинов кивнул.
— Разумеется, ваша светлость.
— Благодарю.
Играть — так до конца! Мне требовалось создать у особистов полное ощущение того, что в палате находились именно Костенко.
— В палате лежит дорогая мне дама, — добавил я. — Я бы хотел оставить охрану. Они не станут вам мешать, но мне так будет спокойнее. Это же не нарушит правил?
Майор слегка побелел от такой наглости, но сдержался.
— Только в качестве наблюдателей, ваша светлость. Ваши люди не должны проявлять никакой инициативы, им запрещено пользоваться оружием. Однако я оставлю за собой право призвать их на подмогу, если это понадобится.
— Конечно, — холодно улыбнулась матушка. — Мы просто хотим убедиться, что девушку больше никто не попытается убить. Сегодня мы уже потеряли одного из наших адвокатов, и мне еще предстоит утешать его семью.
