Светлым магам вход воспрещен

– Никуда я не уеду! Понятно? – нахально заявила ведьма. – Если Элоиза Богарт решила получить фамилию Торстен, то она ее получит!

– Ты о себе сейчас в третьем лице сказала?

– Попробуй меня заставить собрать вещи, – вдруг начала напирать она пышной грудью.

– Могла бы, но очень спать хочется, – призналась я.

– Ты просто слабый маг-бытовик, способный разве что гонять тараканов, – ухмыльнулась она, остановившись в полушаге.

– Ошибаешься.

Сейчас, когда мы стояли нос к носу, разглядеть кукольное лицо ведьмы с идеально гладкой кожей и змеиными глазами было несложно, я вдруг поняла, что именно меня смущало.

Она использовала зачарованную маску, чтобы исправить внешность.

– Кто ставил маскирующие чары? – спокойно спросила я. – Красивая магия, пусть и темная.

На мгновение вертикальные зрачки ведьмы покруглели, как у испуганной кошки. Поступила она тоже как кошка: нелепо подпрыгнула, вскинула руки и попыталась огреть меня заклятием. Яростная вспышка магии погасила половину ламп, но расстояние было слишком ничтожным, чтобы чары, отпружинив, не попали в создателя.

Силой удара Элоизу снесло с ног, меня отбросило на пару шагов назад. В полумраке она свалилась на паркет и затихла.

Нагнувшись над ведьмой, я осторожно потрепала ее по плечу:

– Эй, ты там сотрясение мозга, часом, не получила?

– Растерзаю! – рыкнула она, гибко вскочила на ноги и попыталась вцепиться мне в волосы. Давно заметила, что девушки всегда пытались терзать именно шевелюры, как будто просыпался особый инстинкт, отсутствующий у мужчин.

Странно, право слово! Лучше терзать ногу или руку. Оторвешь – никогда не вырастет, а вырвешь клок волос – только разозлишь противника.

Впрочем, волосы у меня тоже лишними не были. Заставив ведьму замычать от удивления, я прижала ладонь к пунцовому от гнева лицу и точным движением сдернула тончайшую магическую маску. К моему удивлению, в руке остался клочок полупрозрачной ткани, тонкостью напоминающий паутинку и мгновенно свернувшийся под давлением воздуха.

Противница замерла, уставившись на клочок ткани в моих руках, и инстинктивно принялась ощупывать физиономию. Натуральную Элоизу назвать хорошенькой не поворачивался язык: грубые черты лица, неровная кожа, широкие ноздри и скулы, тяжелый подбородок. Кукольная миловидность растаяла, как и настораживающая похожесть на Кэтти.

– Верни мне лицо!

– Держи, – с готовностью пихнула ей слипшийся комок. – Забирай полностью!

– Что это?! – охнула она.

– Твое лицо.