Никто не видел, как я сидела, обессилено привалившись к стене и спрятав лицо в ладони. Ноги сами принесли меня сюда сразу же по возвращении на «Нормандию», и я все еще не могла прийти в себя от того, как легко от меня отмахнулся Совет, Удина и все те, кто обладал большей, чем я, властью.
Они сказали, что я брежу, что от меня больше проблем, чем толку. Что я недостаточно рассудительна для миссии на Айлосе, и они все держат под контролем. Это стало ударом в спину. Мир рушился вокруг меня, а я ничего не могла с этим сделать.
Мне хотелось снова посмотреть на звезды, вспомнить об общей картине, дать себе время придумать план. И лишь придя сюда – к этому окну в крошечном закоулочке рядом с ядром двигателя, я осознала, что не смогу увидеть звезды, потому что мы все еще находились на Цитадели. Потому что нас, черт возьми, лишили возможности покинуть станцию. Я сползла по стене на пол, обхватила колени руками, опустила голову и принялась искать выход из этой западни."
"Я была обманщицей, сказала я себе. Никто на корабле и понятия об этом не имел – они все считали, что коммандер Шепард может совершить невозможное, но она являлась лишь плодом моей фантазии.
Я стояла за этим именем, и я была обманщицей. Все рассчитывали на меня и, как оказалось, зря, потому что как бы я ни старалась играть эту роль, как бы ни была хороша, выяснилось, что этого недостаточно, чтобы спасти Эшли, или вовремя добраться до Айлоса, или убедить в своей правоте Совет. Складывалось впечатление, что все обитатели Цитадели одурманены – никто не хотел верить в то, насколько серьезной становилась ситуация.
Экипаж «Нормандии» ожидал, что мы отправимся на бой с Властелином во главе огромного флота. А теперь я должна сообщить им, что этого не произойдет, и все то, через что мы прошли, было впустую, потому что так решили политики.
Хуже уже некуда. Интересно, что обо всем этом сказала бы Эшли? Так ли бы она горела желанием пожертвовать своей жизнью, если бы знала, что в конечном итоге все окажется зря?
Когда-то я просто следовала приказам, отправлялась туда, куда мне было сказано, выполняла работу и никогда не задавалась вопросами «как» или «почему».
Так продолжалось довольно долго. Но сейчас я переживала за миссию, и не только из-за масштабности событий, но и из-за команды и корабля, которых привыкла считать родными. Я не могла просто сидеть и ничего не делать, однако именно этим я сейчас и занималась.
До меня донеслись шаги, легкие и знакомые, но я не подняла головы.
