Священник

Их странствование скоро закончится. Наступает новый день.

Аарон стоял в своем священническом одеянии перед завесой, скрывавшей от посторонних взглядов Святое Святых. Он дрожал, как бывало всякий раз, когда с ним говорил Господь. Даже за сорок лет он так и не смог привыкнуть к этому звуку, пронизывающему изнутри, звучащему снаружи, объемлющему его отовсюду, к Голосу, наполнявшему все его существо восторгом и ужасом.

Аарон внимательно слушал Голос, подчиняясь и черпая из этих слов, словно из источника живой воды.

Господь повелел привести рыжую телицу без изъяна или порока, которая никогда не была под ярмом, и отдать ее Елеазару, чтобы тот отвел ее за стан и заколол.

Сын Аарона должен был обмакнуть палец в кровь и семь раз побрызгать перед скинией собрания. Телицу надо было сжечь, пепел собрать и положить на специально очищенное место за станом, а потом высыпать в воду для омовения и очищения от греха.

Столько всего надо было запомнить: праздники, жертвы, заповеди.

Аарон сидел рядом с Моисеем и смотрел на шатры и мерцающие огни тысяч костров.

— Мы последние, кто остался из вышедших из Египта, — тридцать восемь лет прошло с того дня, как они покинули Кадес-Варни и пересекли долину Заред. Все поколение непокорных людей исчезло из стана, как и клялся Господь. — Только ты, я и Мариам.

Несомненно, теперь Господь направит их к Земле обетованной.

Облако двигалось, и все общество странствовало за Господом, пока Он не остановился в пустыне Син. Разбили стан в Кадесе.

Аарон изучал свитки, когда Мариам положила руку ему на плечо.

— Я люблю тебя, Аарон. Я любила тебя как сына.

С того дня, как Господь поразил ее проказой, исцелил и повелел провести семь дней для очищения вне стана, его сестра говорила очень мало. Из-за стана Мариам вернулась другой женщиной: ласковой, терпеливой и тихой. С привычной преданностью она делала домашнюю работу, но свои мысли держала при себе. Он был удивлен ее неожиданным желанием сказать, что она его любит.

Мариам вышла из шатра и села у входа.

Аарон обеспокоенно встал и вышел следом.

— Наша гордость порабощает нас, Аарон.

Аарон вглядывался в ее лицо.

— Позвать жену Елеазара помочь тебе?

Сестра выглядела такой старой и измученной, нежные темные глаза были полны слез.

— Подойди поближе, Аарон, — она взяла его лицо в ладони и заглянула ему в глаза. — Я совершила ужасные ошибки.

— Я знаю. И я тоже, — ее руки были холодными, пальцы дрожали. Он вспомнил то время, когда она была здоровой, крепкой, полной энергии.