Священник

Я думал, и молитвы тоже. Но теперь я знаю, что это не так. На этот раз все будет по-другому. Из моих уст услышат слова не раба, а Слово Господа, Бога Авраама, Исаака и Иакова!

— Если они не поверят нам, Бог дал мне для них знамения, — и Моисей поведал Аарону, как его посох стал змеей, а рука покрылась проказой. — А если и этого будет недостаточно, то я зачерпну воды из Нила, и она превратится в кровь.

Аарон не стал просить показать эти знамения.

— Они поверят так же, как и я.

— Ты веришь мне потому, что ты мой брат, и потому, что Господь послал тебя ко мне.

Ты веришь, потому что Господь изменил твое сердце. Ты не всегда относился ко мне так, как сегодня, Аарон.

— Да, мне казалось, что между нами есть разница — ты свободен, а я нет.

— Я никогда не чувствовал себя во дворце фараона как дома. Я хотел быть со своим народом.

— А мы презирали тебя и отвергли. — Наверное, Моисей стал таким смиренным из-за того, что жил среди двух разных народов и ни один из них его не принял.

Так или иначе, он должен выполнить повеление Господа, или евреи навсегда останутся рабами: будут гнуть спину, добывая глину и делая кирпичи, будут умирать лицом в грязи. — Моисей, Господь избрал тебя, чтобы освободить нас. Так и будет. Что бы ни сказал тебе Господь, я произнесу это. Если мне придется кричать, я заставлю людей слушать.

Моисей посмотрел на гору Господню.

— Утром мы пойдем в Египет, — сказал он. — Соберем старейшин Израиля и перескажем слова Господа. Затем мы все пойдем к фараону и скажем ему отпустить Божий народ в пустыню, чтобы принести жертвы Богу, нашему Господу, — он поморщился, словно от боли.

— В чем дело, Моисей? Что случилось?

— Господь ожесточит сердце фараона и поразит Египет знамениями и чудесами. И когда мы выйдем, то не с пустыми руками, а со множеством даров из серебра и золота и одежд.

Аарон горько рассмеялся:

— Господь опустошит Египет так же, как они разорили нас. Никогда не думал, что увижу, как восторжествует справедливость.

Это будет радостное зрелище!

— Не желай увидеть их разрушение, Аарон. Они такие же люди, как и мы.

— Фараон не уступит, пока не умрет его первенец. Только тогда он отпустит нас.

Аарон слишком долго был под гнетом египетских начальников и слишком часто получал удары кнута, чтобы жалеть египтян. Однако он видел, что брат думает иначе.

Они отправились в путь на рассвете. Сепфора вела осла, нагруженного пищей, который тянул за собой носилки.