Священник

Слегка подавшись вперед, Аарон замер и прислушался. Огляделся. Рядом никого не было, никто не обращал на него внимания и даже не смотрел в его сторону.

Наверное, во всем виновата жара. Да, скорее всего. С каждым годом ему становилось все труднее, работа казалась все более невыносимой. Ему уже восемьдесят три — позади долгая жизнь, а из благословений одни лишь несчастья.

Аарон поднял дрожащую руку. Подбежал мальчик с бурдюком воды. Аарон выпил залпом, но от теплой жидкости внутренняя дрожь не исчезла, как, впрочем, и то ощущение, что за ним кто-то наблюдает, будучи так близко, что он чувствовал на себе взгляд.

Это было странное чувство, пугающее своей остротой. Аарон опустился на оба колена, мечтая укрыться от солнца и немного передохнуть. Он тут же услышал окрик надсмотрщика: это означало, что если он сейчас же не начнет работать, то отведает кнута. Даже такие, как он, старики должны были выполнять каждодневную непосильную норму, делая кирпичи. А если не выполняли, их за это наказывали. Его отец Амрам умер от того, что надсмотрщик-египтянин свалил его на землю вниз лицом и ногой вдавил его голову в жидкую грязь.

Аарон опустошил еще одну форму. Капельки пота скатывались с его лба на затвердевшую глину, оставляя пятна на кирпиче. Все египетские здания были пропитаны потом и кровью евреев. Ими были пропитаны все статуи Рамсеса, его дворцы, хранилища, весь город. Правитель Египта любил называть все вокруг в свою честь. Сама Гордость восседала на египетском троне! Старый фараон пытался утопить еврейских сыновей в Ниле, а теперь Рамсес хочет уничтожить всех израильтян.

Аарон поднял готовый кирпич и добавил его к дюжине остальных.

Голос шел снаружи и изнутри, на этот раз отчетливый и ясный, он заглушал все мысли Аарона. Старик так явственно чувствовал Присутствие, что все другое отступало на второй план; чьи-то невидимые руки заставили его замереть на месте, лишая дара речи. Этот Голос нельзя было спутать ни с чем. Само естество Аарона узнало Его.

Присутствие рассеялось.

Все вернулось на круги своя. Его снова окружали звуки: чавкание глины под чьими-то ногами, стоны мужчин, поднимающих бадьи, возгласы женщин, просящих еще соломы, поскрипывание песка от приближающихся шагов, грубый окрик и свист хлыста. Аарон вскрикнул, когда боль полоснула спину. Он низко наклонился и прикрыл голову руками, боясь надсмотрщика куда меньше, чем Назвавшего его по имени. Удар хлыста ранил его плоть, но Слово Господа заставило раскрыться его сердце.