Святой: гарпун для Акулы

Лучи прожекторов обшаривали зону. Сторожевые овчарки лениво перебрехивались после скудной пайки. Солдаты в нарушение устава прятали лица в поднятые воротники шинелей, ища спасения от холодного вечернего ветра.

А Новикову было жарко!

— Заходи! — не оборачиваясь, ответил на стук в дверь подполковник Котиков. Начальник разглядывал график внутрилагерных убийств за последний год. Линия уверенно проходила только по нулевой отметке.

Виктор должен был, согласно правилам, отбарабанить свою фамилию и номер статьи, доложить о прибытии, но его язык прилип к гортани.

На столе лежали какие-то бланки.

— Догадываешься, зачем позвал? — Котиков продолжал любоваться графиком.

— Нет! — выдавил из себя бывший десантник, а в голове билось: «Не тяни резину! Выкладывай скорее…»

Подполковник обернулся, подошел к столу, выбрал листок, нацепил на свой знаменитый нос очки и зачитал фрагмент. Котиков читал, мерно раскачиваясь всем своим могучим телом.

Из всего услышанного в сознание Виктора проникло только «это сладкое слово» — амнистия.

«И чего он сломанные очки носит?.. — невпопад думал Новиков. — Дужки изолентой примотаны, как у бедного пенсионера. Ведь только свистни — умельцы зоны ему такую оправу сбацают… О чем это я?.. Зачем мне Вепрь указ читает?» — Удушливый комок подкатил к горлу.

-..Конечно, придется потерпеть! — Котиков говорил медленно, стараясь, чтобы смысл сказанного доходил до собеседника. — Пока оформим бумаги, то да се, бюрократия, понимаешь, у нас исключительная. Но планы на будущее можешь строить!

— Какие планы? — Новиков, не спрашивая разрешения, опустился на стул.

Его пальцы рвали полу заношенной лагерной фуфайки.

— На будущее! — повторил подполковник Котиков. — Нормальное будущее! Ты хоть уловил, о чем я тебе сказал?

Потрескавшимися от ветра и холода губами Новиков прошептал:

— Правильно! — как можно бодрее подтвердил Котиков.

Еще в молодости он, тогда начинающий оперуполномоченный, сознательно заковал себя в душевный панцирь.

Лишние эмоции настоящему менту ни к чему.

А фраза о «горячем сердце чекиста» годится разве что на стенку клуба повесить или для актера кино в роли седого комиссара милиции. Но вид обалдевшего заключенного, который неизвестно за что оттрубил немало лет, задел Вепря.

— Пиши домой. Пусть встречают! — Голос подполковника смягчился. Друзья армейские остались?

Новиков отвечал машинально, как запрограммированный на беседу робот:

— Мой комбат в Приднестровье погиб! Четырнадцатая армия… Слыхали? Дубоссары защищал.