Святой: гарпун для Акулы

— К каким выводам пришли, товарищ подполковник? — Новиков был так ошарашен свалившейся с неба свободой, что даже обратился по-армейски.

— Конкретно? Только к одному! — Спичка обожгла пальцы Котикова. Он чертыхнулся и бросил ее на пол. — Фуфло у нас, а не политика. Сами себя губим.

— Это как понять? — скорее из вежливости, чем от желания продолжать беседу, поинтересовался Новиков.

— Американцы реабилитационные центры для отсидевших еще в середине семидесятых годов открыли. Целую систему разработали. Прием на работу, бесплатное лечение от алкоголизма и наркомании…

— Загнули, товарищ подполковник! — усмехнулся зек.

 — С Америкой, насколько я помню, Хрущев соревноваться собирался. Остальные наши вожди уже и не заикались. Кроме гонки вооружения, разумеется.

— Это точно! — вздохнул Котиков. — Ладно. Имеем, что имеем. Провозгласили демократию в стране… Пусть будет демократия, но государства никто не отменял. Исправительно-трудовые учреждения в любой стране имеются, и сидят в них преступники. А у нас что? Зоны по испытанию на выживаемость? Выжил, с ума от безделья не сошел, туберкулез не заработал — добро пожаловать обратно к нормальным людям?! Вот и выходят от нас доходяги законченные…

— Вы, товарищ подполковник, со своей колокольни смотрите, — не согласился Новиков.

 — Кое-кто очень неплохо время проводит. У нас зона прессовая. Вы постарались. А на других полный беспредел. Проституток автобусами через КПП провозят, не говоря уже о тачках с наркотой.

Котиков теребил пачку, стараясь достать новую сигарету.

Его руки нервно подрагивали.

— О блатных разговор особый! Они давно свое государство в государстве создали. В нынешнем бардаке оно еще крепче станет, посмотришь!

Вепрь понял, что эта тема мало интересует собеседника.

— Ладно, закругляемся! — устало сказал он. — Хотел тебе первому об амнистии сообщить.

— Спасибо! — поблагодарил Новиков.

— Завтра на утренней поверке всей зоне объявим. — Широкое лицо подполковника Котикова приняло выражение невозмутимого безразличия.

 — Ты никому не говори, а то ночью отмечать начнете. Знаю я вас!

Вепрь снова был суровый хозяин зоны, не доверяющий никому.

Лагерные масти и без Новикова пронюхали о событии.

Свои люди были среди контролеров, солдат-срочников, которым зеки сбывали свои поделки.

Вернувшись в барак, Новиков увидел приготовления к пиршеству. Струна как чувствовал — три дня тому назад он отобрал хлеб у хлюпиков из числа вечно виноватых, замочил его в целлофановом мешке.