Святой: гарпун для Акулы

Высокое темное небо без единого облачка сияло мириадами звезд-светлячков. По внутреннему, простреливаемому коридору медленно брел служебный наряд с собакой.

— Гуляете, волки?! — крикнул солдат, заметив пока еще заключенного.

Вторя караульному, тявкнула собака, как будто и ей хотелось выпить браги, а не обнюхивать стылую землю, слабо согретую весенним солнцем.

Новиков отступил в тень. Ему не хотелось говорить.

Из приоткрытой двери барака доносилась песня. Хриплые мужские голоса невпопад подтягивали:

Старая как мир воровская песня, шлягер уркаганов и блатарей России всех времен, разносилась по зоне:

Заслушался часовой на вышке.

Надрывная мелодия летела над зоной:

Подполковник Котиков, накинув шинель, стоял у открытого окна своего кабинета. Начальник колонии выключил свет и вслушивался в едва различимые слова хорошо знакомой песни:

Бывший старший лейтенант воздушно-десантных войск, без пяти минут бывший заключенный, Виктор Новиков прислонился к дверному косяку лагерного барака и пел вместе со всеми, сжимая кулаки до боли.

Жизнь — это яростная, непрекращающаяся борьба. И победа в этой борьбе не имеет ничего общего со справедливостью.

Трелевочная машина, подпрыгивая на ухабах, медленно, но верно приближалась к районному центру Верхотурье, где находилась ближайшая от зоны железнодорожная станция.

Словоохотливый шофер делился с Новиковым планами:

— Подамся в роту охраны.

Твердый оклад плюс форма. Детскую колонию закрыли, взрослую расширяют… — Он достал из бардачка сложенную вчетверо районную газету «Новая жизнь». — Смотри, что пишут…

— Дай я сам. — Виктор перехватил газету. — Лучше за дорогой следи. Вылетим в кювет с такой ездой.

Машина выписывала немыслимые кренделя.

— Да я ее как пять пальцев знаю! — уверенно сказал шофер, но газету отдал. В этих местах с зеками старались лишний раз не связываться.

Статья была написана по всем правилам рекламы: «Спешите, ну кто еще сегодня даст вам возможность стать самостоятельными и независимыми людьми в этом царящем вокруг хаосе».

Новиков смял газету.

— Фуфло! — коротко бросил он.

— А куда еще податься-то? — возразил водитель. — На девять тысяч жителей — тысяча безработных. Жена в детском саду воспитательницей, так ей зарплату три месяца не платят! Хорошо, огородик свой есть, иначе ноги давно протянули бы.