Святой: гарпун для Акулы

Начинался сложный таинственный процесс приготовления самогона.

Струна, как заправский метрдотель дорогого ресторана, руководил сервировкой:

— Падла! Что ты сушеный лук насыпал! Нормального в блеваловке найти не мог?.. Запивон приготовьте! Подсаживайся, Витюха!

По голосу было заметно — Струна первую пробу приготовляемого питья снял. Его язык, по образному выражению зеков, цеплялся за зубы.

— Ой, пардон! — Вор картинно всплеснул руками. — Сидеть — это теперь наша забота. Вы же, товарищ гражданин, на волю отваливаете.

— Завидуешь? — Новиков присел рядом.

— Телок снимешь, в кабак закатишься… — нараспев протянул Струна. Завидую, конечно… Я сижу за решеткой, слезы взор мой туманят… — Он был вроде музыкальной шкатулки: тронь — отзовется куплетами душещипательных воровских романсов. — Перед людьми я виновен. Перед богом я чист… Завидую, Витюха, ох как завидую… Передо мною икона и запретная зона, а на вышке маячит очумелый чекист… Давай, кореш, выпьем!

Словно вышколенный официант, незаметно возник шнырь и подал две кружки с первачом.

— Погнали! — произнес Струна традиционный тост и одним махом осушил свою емкость. — Поставьте на стрему кого-нибудь! — приказал вор. — Налетит Вепрь, всю гулянку испортит. Ты чего не пьешь? Отличная самогонка!

Слегка окосевший Струна участливо пододвинул кусок хлеба с розовым ломтиком сала.

— Пей, командир, оттрубил ты свое…

— Я выпью. Струна! — сказал Новиков. Его снова забила нервная дрожь. Поверить не могу… Сидел ни за что! — Неприятно пахнущая жидкость перелилась из кружки в горло.

— Брось! — примирительно сказал Струна. — Посидел, отдохнул, с честными фраерами скентовался. А что твоя армия? Та же тюрьма!

— Закрой пасть! — отрезал Новиков. — Не касайся армии своими…

— Усек! — быстро исправил оплошность собутыльник. — Армия — наша надежда и опора, непобедимая и легендарная… — Тираду прервал тычок в бок. Струна не обиделся, переключился на шестерок, сновавших около праздничного стола:

— Жеванину несите из заначек.

Попозже подтянулись гости из других отрядов. Пропустил сотку забежавший на огонек контролер-сверхсрочник по кличке Штырь.

Самогонная вонь пополам с запахом пота взопревших от выпивки мужиков превратила воздух в нечто среднее между слезоточивым газом и атмосферой давно не чищенной выгребной ямы. Табачный дым свинцовым туманом висел под потолком.

Почувствовав подступающую к горлу тошноту, Новиков вышел из барака.