Святой: гарпун для Акулы

Обернувшись, он спросил:

— Вы к кому пожаловали?

Угадавший во властном крепыше хозяина зоны, Святой четким голосом произнес:

— Я хотел бы увидеть Новикова… Виктора Новикова.

Метнув из-под мохнатых бровей испытующий взгляд, подполковник, носивший грозную кличку Вепрь, снял фуражку, взлохматил рано поседевшие волосы.

— Отбыл Новиков! Осечку дал блатняцкий телеграф. — Голос подполковника звучал устало.

Погрозив толсторожему хаму пальцем, начальник колонии направился к железной двери, выкрашенной зеленой краской.

Дотронувшись до ручки, он обернулся:

— А вы кем Новикову приходитесь?

— Где? — продолжал допытываться дотошный Вепрь.

Сведя к переносице брови, подполковник секунду что-то обдумывал, бесшумно шевеля губами. Постояв, он повернулся, перекрывая массивными плечами узкий коридор.

— Ну, раз добрались до нашего медвежьего угла, заходите., почаевничаем! — пробасил Вепрь, чуть качнув головой.

По лестнице они поднялись на второй этаж здания, где находилась администрация колонии.

Усадив гостя на стул с гнутыми ножками и округлой спинкой, подполковник собственноручно заварил чай. Насыпав в граненые стаканы по щепотке заварки, он плеснул кипятка, поболтал коричневую жижицу и добавил из жестяной банки остро пахнущую траву. Подождав долю секунды, Вепрь долил кипятка.

Все движения подполковника были скупыми и размеренными. Он выполнял сложный ритуал, не терпящий суеты и ошибок.

Подполковник подал стакан.

— Значит, служили вместе?

— Да. — Святой отхлебнул ароматную жидкость, благоухающую уральским разнотравьем.

— Что же раньше товарища проведать не приезжали? — без издевки спросил Вепрь.

Святому определенно нравился этот основательный, крепкий мужик, похожий на уральский утес. Он не стал играть с подполковником в кошки-мышки, выложив начистоту изъяны в своей биографии:

— Далеко был! Гостил в подобном заведении.

Ни один мускул не дрогнул на лице начальника лагеря.

Насмотревшийся всякого, Вепрь лишь глубоко вздохнул и отставил стакан.

Подперев подбородок пудовым кулачищем, он отвлеченно пробормотал известную зековскую поговорку:

— Кто в ГУЛАГе не был, тот будет, а кто был, тот не забудет.

— Все под богом ходим.

Сиреневые сумерки опускались на зону. Тоскливо выли сторожевые собаки, предвидевшие холодную ночь. Отряды, выстроившиеся на вечернюю поверку, откликались сотнями голосов на перекличке. Засидевшийся с гостем подполковник нарушил правило присутствовать при поверке.