Святой: гарпун для Акулы

Под Голубевым скрипнул стул.

— Налей мне, Ирина! — попросил Василий.

— Налей пятьдесят грамм! — грохнул он кулаком по столу.

От удара бывшего спецназовца посуда на столе подпрыгнула и жалобно звякнула.

Не прикасаясь к наполненной рюмке. Голубев с потемневшими глазами ответил:

— У нас в деревне таких уродов нет!

— Выкладывай начистоту! Щипцами из тебя вытягивать, что ли?! выкрикнул Серегин.

Бывший гренадер конца двадцатого столетия, не пасовавший перед самыми тяжелыми испытаниями, бессильно опустил голову.

— Городские… На мотоциклах приезжали! Ногами Васю били! Дом и церковь обещали сжечь! — плача, говорила Ирина.

— Подожди! Свастику на стене у входа в церковь они намалевали? догадался Святой. — Объясни, сержант, за что?

Хмель прошел. Услышанное не укладывалось в голове.

Поднять руку на инвалида? Но здесь же не зона межнационального конфликта, где нет места «химере, называемой совестью». Тихая, ветшающая деревня, населенная несчастными стариками.

Голубев продолжал хранить молчание.

Вместо него говорила жена:

— На мотоциклах приехали. Все в черном с ног до головы: куртки, шлемы, штаны. Вася с дедом Петей у церкви были, размеры под новую дверь снимали. Один спросил: «Где твой мужик?» Я, дура, ему сказала, а сама, как чуяла неладное, за ними побежала. Пока добралась, Вася на спине лежит, костыли валяются рядом. Эти «черные» мотоцикл к его голове подогнали, выхлопной трубой прямо в лицо газуют! Дымом, значит, травят!

— Гады! — скрипнул зубами Серегин.

— Шестеро! По двое на трех мотоциклах! — ответила заплаканная Ирина. Я к ним: «Что, ребята, делаете?» А они ржут. Позабавимся, мол, с тобой. Нагнулась над Васей кровь утереть, меня сзади кто-то по шее ударил. В глазах круги завертелись, сознание потеряла! Очнулась, Василий стонет, как будто помирает! Глаза закатились, белыми стали.

— А дед? Этот… как там его… Петро? — возбужденно спросил Серегин.

— Что старик! Дунь — рассыпется! Бросился Васю защищать, так ему челюсть вставную сломали. В райцентре зубной протезист обещал склеить, а новую делать накладно, и материалов нету. — Немного успокоившись, жена Василия продолжала:

— Надписями весь храм испаскудили. Свастику нарисовали, смерть христианам, сыновья сатаны… Еще какую-то пакость. Я с бабками насилу соскребла кусочками стекла краску… Господи! — запричитала она.