Святой: гарпун для Акулы

— Командир, посмотри на дорогу…

Точки огней быстро приближались к деревне. Казалось, волчья стая загоняет добычу и в темноте горят желтые глаза волков.

— Один, два, три… — считал вслух Серегин, ориентируясь по свету фар.

До дома Василия от места рыбалки было метров четыреста, но дорогу преграждал поросший ивняком овражек.

— За мной! Бегом! — скомандовал Святой.

Он мчался, не оглядываясь. Сквозь хруст сломанных веток доносилось учащенное дыхание Николая.

— Сбавь, не успеваю!

— Догонишь! — крикнул Святой и стал карабкаться по глинистому склону оврага, сбивая в кровь колени.

Со стороны деревни донесся пронзительный женский крик…

Первое, что увидел Святой, добежав до дома, был круг, образованный черными человеческими фигурами. В середине этой живой изгороди металась обнаженная Ирина. Ее ночная сорочка была разорвана в клочья. Женщина пыталась прикрыть тело остатками ткани. Она пробовала вырваться из круга, но пэтэушного возраста парни в черном не выпускали добычу, пинками загоняя ее обратно.

Ирина билась, как запутавшаяся в силках птица, а подонки ржали.

— Покрутись, коза, устрой нам стриптиз!

Их дикарские вопли глушил надрывный крик Василия:

— Не трогайте ее, мерзавцы! Отпустите!

Хватаясь за землю руками, Голубев полз к адскому кругу, В котором металась его жена. Двое молодчиков равнодушно наблюдали за беспомощным, а значит, безопасным для них инвалидом и время от времени пинали женщину ногами, обутыми в высокие ботинки с литыми, тяжелыми подошвами. С ленцой палачей, в чьей власти казнить или миловать, они перебрасывались короткими замечаниями:

— Доползет или подохнет коровка божья?.

. Поддай чада, таракан. Так и быть, дадим первому бабу трахнуть, будешь машинистом в паровозике… Я тащусь от мужика! Прикинь, ползет, как жук навозный!

Словесных издевательств одному из палачей показалось мало. Он схватил Василия за бороду и потянул вперед.

— Быстрее, козел! — рявкнул негодяй. — Допрыгался!

Тебя просили по-хорошему! Сейчас увидишь, как стерва твоя…

Договорить он не смог.

Босая пятка Святого пересчитала подонку зубы.

— Атас! — взвизгнул приятель пострадавшего и отскочил в темноту.

Круг рассыпался. Моторизованных налетчиков было пятеро, и появление Рогожина оказалось для них неожиданностью.

— Что, плесень?! — рыкнул Святой. — Сучары вонючие!

На кого руку подняли? На раненого десантника, мразь прыщавая! Отдуплю вусмерть! — кричал он на фене, потому что сволочи были недостойны человеческого языка.