Святой: гарпун для Акулы

— Скорее части вертолета. Только вот того ли?

Святой прислушался. Тишина. Ни единого звука.

— Черт! Не нравится мне здесь. Слишком все просто.

Стоп! — Он снова что-то заметил. — Свети сюда!

На внутренней стороне брезента ясно читались три черные перекошенные буквы, выведенные кровью: «Али».

— Али? — Серегин перевел удивленный взгляд на друга.

В голове Святого молнией промелькнуло прошлое. Ош, турки-месхетинцы и Али. Тот самый Али, прикрываясь которым Банников когда-то продал оружие.

— Ничего не трогай! — прохрипел Рогожин.

С улицы донесся низкий протяжный гул. Сквозь щель между воротами ударили косые лучи от фар, и несколько машин замерли у входа, заглушив двигатели. На мгновение вновь наступила тишина, только налетевший с моря ветер жалобно завывал высоко над головой под сводами ангара.

— Потуши фонарик, — торопливо бросил Святой.

Серегин и сам догадался, надавив на кнопку. Но фонарик отказывался слушаться. Его желтый мутный глаз предательски горел в темноте, указывая тонкой дрожащей полоской света на своих хозяев.

Святой ничуть не удивился. Он по собственному опыту знал породу вещей, отказывающихся подчиняться в самый неподходящий момент.

— Дай сюда? — потребовал Рогожин и добавил:

— Оставь взрывчатку и бегом к лестнице. Если надо будет — прикроешь.

— А ты? — Серегин чуть помедлил, с нескрываемой злобой косясь на ворота. — Мы даже не знаем, кто они?

— Вот именно. Самое время выяснить, какого хрена устроен весь этот маскарад.

Раскисший было Колька мгновенно пришел в себя и, сунув другу сумку с зарядом, на ощупь метаулся в дальний угол склада в поисках лестницы.

Святому понадобилась всего пара секунд, чтобы соорудить небольшой «сюрприз» на случай, если их с Серегиным захотят выкурить со склада. Пристроив за одной из колонн мешок со взрывчаткой, он поставил рядом на попа продолжавший светить фонарик, так что на полу образовался незаметный со стороны входа нимб. Святой не сомневался, что при желании сможет попасть в светящуюся мишень.

В это мгновение хлопнуло сразу несколько автомобильных дверок — одна за другой, словно открывая сезон охоты.

— Святой! — позвал знакомый голос с улицы.

От неожиданности Рогожин вздрогнул, почувствовав, как неудержимая волна ненависти свинцовым шквалом захватывает его в тиски. Ядовито-сладкий ком подступил к горлу, выдавливая остаток воздуха из легких.