Святой: гарпун для Акулы

Я заторчал! Слон пайку детскую уминает, Пашка компота надулся и кемарит, а я цыпу обхаживаю! — чмокнул губами Серегин и сделал паузу.

— Ближе к делу, Колька! Конкретнее… — застонали ребята, предчувствуя развязку.

— Звали ее удивительным именем — Виолетта! «Павшая», между прочим, в переводе с греческого! — блеснул эрудицией Серегин. — Все в масть, пацаны, шло. Телефончик мне оставила, предупредила, что замужем. Но не стенка, отодвинуть можно. Короче, договорились: в «увал» очередной иду — сразу с ней контактируюсь! Слон, дай затянуться, дыхание сперло.

Перехожу к драматическому финалу несостоявшейся любви… — Сержант облизал губы и пыхнул сигаретой, тяжело вздохнул. — Встретились мы в скверике. Время полдень, впереди восемь часов сказки. Виолетта от меня балдеет…

— Во баки Колька заливает! — не выдержал кто-то накала рассказа.

— На скамейке впилась в меня! Клянусь, мужики, целует взасос, аж кислород перекрывает! Обмусолила всего. Потом говорит: «Пойдем к подруге. У нее муж водилой междугородных автобусов работает, сейчас в рейсе! На работу забегу, предупрежу напарницу, чтобы прикрыла, если мой благоверный названивать будет!» Братаны! Я горю! Такая женщина в руки плывет! Это вам не со шмарами подзаборными…

«Подожди меня на скамеечке», — говорит.

Я к ней: «Давай поцелуемся, любимая! Хочу сохранить вкус твоих губ, чтобы не умереть с тоски, ожидая тебя…»

— Во дает! Я — не Лермонтов, не Пушкин, я блатной поэт Кукушкин, вставил Голубев с явным неодобрением.

— Она в это время губы помадой красила.

Я как сказал…

Виолетта на меня! — Серегин демонстративно вытер несуществующий пот со лба. — Минут десять… как пиявка — отвечаю! Я весь в сердцах! Башка звенит, воздуха не хватает, гляделки под лоб закатились — полный отвал! Смотрю, подруга белугой как заревет! Что такое? Спрашиваю: «Любимая, кто тебя обидел? Мужа боишься, так я его, козла ревнивого, построю и по струнке ходить заставлю». А она мне в физиономию помадой тычет, сопли размазывает: «Смотри, что она сделала, пока мы целовались. Помада французская „Ив Роше“.

Глядь, а от этой чертовой помады огрызок остался, и тюбик пластмассовый покусан, весь в трещинках таких маленьких… — Серегин сузил глаза, а затем широко раскрыл их. — У ног моей герлы падла шелудивая стоит — псина вроде полысевшей болонки. Морда наглая, глаза хитрые, и обрубленным хвостом повиливает. Облизывается, зараза. Она к помаде подкралась — Виолетта ее в руках держала и, чтобы меня приобнять, опустила вниз руку — псина помаду и слопала.