Святой: гарпун для Акулы

Вот Вася и стал Слоном. Серегин похлопал Голубсва по плечу. — Строгий, но справедливый!

— Ты, Колька, про пчелок давай! — смутился укротитель «дедов».

— Офигели, зачем товарищу старшему лейтенанту стучать! — осекся Серегин.

— Давай выкладывай! Дорога долгая. Надо же мне знать, какими головорезами командую! — иронично заметил развеселившийся Святой. — Вот Голубева я дразнить уже не буду. Рэмбо!

Незаметно проснувшийся взвод собрался около своего командира. Солдаты сели в проходе, подложив под себя рюкзаки.

— Напился Серегин в увольнении, — нехотя начал Скуридин. — Вернулся в часть на полусогнутых. У КПП командир дивизии стоит. Сгреб Коляна, трясет: «Из какого подразделения? Позор! Пьяный спецназовец хуже свиньи…»

«Свинья — животное с наиболее развитым интеллектом, — авторитетно заметил Серегин. — Французы их обучают трюфеля рыть, а англичане на таможне наркотики искать натаскивают».

— Колошматит Коляна, — взахлеб тараторил Скуридин. — Посинел комдив от злости…

— Выбирай выражения, трещотка.

Взрыв хохота потряс мрачные внутренности транспортника. Громче всех гоготал сам Серегин.

Святой понимал, что должен сказать нечто назидательное о недопустимости пьянства в войсках, но сам смеялся до колик в животе. Отдышавшись, он все-таки выдавил:

— Попадешься, Серегин, я тебе лично клизму литров на пять ввинчу и в клозет сутки пускать не буду!

— Заметано, товарищ старший лейтенант! С киром завязал.

— Трагедия? Трави про трагедию! — В предвкушении очередного прикола Серегина Святой подобрел. — Курите, парни, кому невтерпеж! Одну сигарету на троих, не больше.

Щелкнули зажигалки, в сумраке затрепетали язычки пламени.

— Подругу я снял. Посылали нас в подшефный детский садик заборы красить… Лафа и расслабуха. День бичевали, а как уходить — начальница пайкой угостить нас решила. Детки распущенные, кашки армейской не пробовали… Мы в столовку.

Слушатели притихли. Эту эпопею Серегин, видимо, выдавал впервые.

— Такой экземпляр! — с восторгом выдохнул младший сержант. — Двадцать восемь лет…

— Пенсионерка!! — презрительно фыркнул Скуридин.

— Прикрой хлеборезку! — зашикали на него.

— Параметры по мировому стандарту: ноги от ушей, халат на груди не застегивается, глаза как триплексы.