Святой Грааль

Олег все чаще терял следы… вдруг кровь застыла в жилах — слева виднелись следы двух коней. Судя по отпечаткам — кони легкие, неподкованные, тонконогие как большинство в этих краях, а всадники явно без тяжелых доспехов, разве что в кожаных панцирях, способных выдержать удар легкой сабли и не пропустить к сердцу стрелу из самодельного лука…

Всадники, как показал след, недолго совещались, разъехались в стороны, отыскивая другие следы, убедились, что повстречали одиночку, пустили коней сперва по следу, уже через сотню шагов убедились, что конь идет без всадника — это могли бы заметить и раньше, тут же повернули коней и уже вынужденным шагом поехали по пешему следу, часто останавливаясь, всматриваясь в примятую траву, неясные отпечатки подошв.

Олег нахлестывал коня, ему было легче следовать по отпечаткам копыт трех коней, он несся галопом, перепрыгивал кусты, отмечая, что оттиски совсем свежие, кое-где трава лишь распрямляется на его глазах, в других местах из срубленных острыми копытами стеблей сочился молочно-белый сок.

В быстро наступающей темноте ослепительно сверкнула страшная ветвистая молния. Она осветила сгущающиеся сумерки, и, если бы не этот нестерпимый блеск, Олег на полном скаку врезался бы в двух арабских аргамаков, что стояли в зеленом распадке, а еще дальше двое лохматых оборванцев с ножами на поясах с громким смехом подходили к Чачар.

Она попятилась, один обогнул ее по широкой дуге, и Чачар остановилась, гордо вскинула голову — бледная, с растрепанными волосами. В глазах ее блистали такие же молнии, что и в небе.

Олег остановил коня, быстро ухватил лук. Разбойники заметили незнакомца, повернулись: крепкие, битые жизнью, отчаянные. Оба были в кожаных доспехах из буйволиной кожи, а ножи на поясах висели простые, охотничьи.

Олег тронул коня, подъехал на расстояние десяти шагов. Из-за плеча высовывалась огромная рукоять двуручного меча, а на тетиве лука лежала нацеленная в них стрела. Железный наконечник нехорошо поблескивал. Оба разбойника видели, что в руках незнакомца не легкий сарацинский лук, а страшный пластинчатый лук, стрела из которого пронизывает даже булатные доспехи.